Я отворачиваюсь, потому что подойти сюда было ошибкой размером с акулу.
Но он уже на ногах и кладет руку мне на затылок, дергая меня назад и разворачивая лицом к себе. Мы прижаты друг к другу, моя голова насильно поднята, пока он спокойно смотрит на меня сверху вниз.
Его голос — когтистая рука, поглаживающая мой позвоночник.
— Ты бы рассказала мне свои секреты, держи я в плену твоего маленького котенка? Угрожал бы ей смертью? Если бы я пустил ей кровь, ты бы мне тогда сказала?
Страх пронзает меня, как тысяча крошечных ножей.
— Чудовище, — задыхаюсь я. — Ты ебаное чудовище. С тобой я никогда не буду в безопасности.
Агрессия под его маской трескается, но мне все равно. Я вырываюсь из стальной хватки, хватаю Генри, и Коса позволяет это. Минни, Ракель и Стейси уже стоят, охваченные страхом, когда я бросаюсь к ним, и вместе мы убегаем из библиотеки и от монстра внутри нее.
Глава 44
Коса
Следующие два дня Аурелия и Дикарь продолжают свою игру, по очереди выводя друг друга из себя. С одной стороны мне это нравится, она мило бунтует против альфа-тенденций Дикаря, что сходит ей с рук, как никому другому. Но другая часть меня воспламеняется при виде каждого рискованного наряда, который украшает ее тело, как вторая кожа. Единственное время, когда она не надевает ничего эффектного, — это сеансы с Лайлом по утрам в субботу.
Что говорит мне о многом, потому что я точно знаю, что происходит, даже если Аурелия сама этого не понимает. Очевидно, что она жила в изоляции, вдали от своего Двора, и не совсем знакома с обычаями регины и рекса.
Регина в ней сопротивляется, требуя подчинения своей стаи.
В другой жизни я бы с удовольствием научил ее, как заставить нас подчиняться.
Но запах Аурелии постепенно становится все более серьезной проблемой. Она больше не скрывает его, и использует как оружие. В результате я перестал есть за ее столом, и мы с братьями изменили для себя время посещения обеденного зала, чтобы избегать встречи с ней.
Я почти мог бы рассмеяться над иронией ситуации, но то, что она обладает такой силой, совсем не забавно.
Ксандер непривычно тих и агрессивен, как никогда. Он сломал руку ягуару за то, что тот «косился на него», и выдыхает дым в лицо каждому, кто оказывается в непосредственной близости.
Мы больше не сможем бороться с этим, с ней. Даже без ее запаха она привлекает мое внимание. Ее присутствие в этой академии — приманка, перед которой не может устоять мой Великий Белый. Даже на другом конце кампуса мой анимус знает, что она здесь. Мои чувства выходят за рамки запаха, зрения и звука.
Аурелия имеет над нами власть, коварную и жестокую. Это опасно, и я не могу стоять в стороне и просто наблюдать.
День суда над ней станет облегчением для всех нас.
Безлунной ночью мы с Ксандером покидаем Академию. Сразу после отбоя мы поднимаемся на самый верх нашего общежития, где черные каменные плитки украшены золотыми узорами древних драконов, и мой брат по звездным узам принимает свой истинный облик.
Акульи глаза хорошо видят в полумраке, а на поле для Охотничьих игр горит несколько прожекторов, которые освещают черные плитки общежития анимусов.
С хрустом связок и вздохом удовлетворения обнаженные мышцы Ксандера напрягаются, высвобождая мощную магию с оттенками цветов. Оранжевый, как огонь, красный, как боль.
За считанные секунды он превращается в колоссальную груду мышц, широких сухожилий и связок, покрытых непробиваемой иссиня-черной чешуей. Если бы это здание не было создано драконом, оно бы рухнуло в мгновение ока. Ксандер явно больше крыши, его передние лапы цепляются за стены здания, издавая клацающие звуки. От него пахнет силой и чем-то древним, что, вероятно, является секретами, которые хранят все драконы. Светящиеся серебряные глаза смотрят на меня сквозь ночь — нетерпеливый приказ пошевеливаться.
Я делаю ему одолжение, быстро взбираюсь на заднюю лапу и по-медвежьи карабкаюсь по толстой чешуе, чтобы сесть перед суставом крыла.
Нужно быть осторожным, чтобы не порезаться о шкуру дракона. У него острая чешуя, и если она зацепит вас не с той стороны, то может порезать ладони и обувь.
Мой брат-дракон напрягается, и это единственное предупреждение, которое я получаю, прежде чем мы стрелой уносимся в ночь. Ветер завывает у меня в ушах, обжигая лицо с резкой силой, и все же мне это нравится. Это мало чем отличается от прорыва сквозь воды Антарктического океана, и, возможно, именно поэтому я выдерживаю сумасшедшую скорость Ксандера.