Я чувствую его радость, когда мы прорываем драконьи щиты вокруг Академии и беспрепятственно улетаем к звездам. Такие моменты являются для меня ярким напоминанием, что наша связь глубже, чем кровная. Что мы созданы друг для друга.
Сегодня ночью на небе много облаков, которые скроют нас от посторонних глаз, а поскольку Совет предпочитает, чтобы драконы летали после наступления темноты, мы должны быть осторожны с попутчиками, поднимающимися в небо.
Но Академия находится на нейтральной территории, здесь, в региональной зоне штата, так что следующие два часа полета на юг проходят гладко. Я сижу и наслаждаюсь видом облаков и холодом, в то время как Ксандер расправляет крылья, пикируя, делая виражи и время от времени ныряя, чтобы посмотреть, сможет ли он выбросить меня из седла.
Однако у него никогда не получалось. Мы с Дикарем слишком много тренировались на его спине, и в воздухе есть что-то такое, что напоминает океанские глубины. Огромное пространство простирается во всех направлениях, потоки ветра проносятся вокруг нас точно так же, как океанские течения, и может быть спокойно, если я заглушу шум воздуха, штурмующего мои уши.
Мы начинаем наш спуск, и моя кровь поет, когда я вижу восточное побережье, простирающееся под нами лентой. Огни усеивают берег, как подол украшенного драгоценностями платья, океан вздувается оборками. Может, я и кайфую от запаха океана, но мой разум рисует мне образ Аурелии в таком же платье, мерцающем, пышном, затянутым на талии и ниспадающем плавными волнами на землю.
Я вытряхиваю себя из бредовых мечтаний, пока Ксандер кружит все ниже и ниже, выискивая свою цель — обломанный скалистый выступ, который пронзает воздух, как оружие. В километре к югу от него, на горном мысе, находится многоэтажное поместье с бассейном, теннисным кортом и вертолетной площадкой.
Ксандер осматривает территорию, дважды делая круг, все ниже и ниже, чтобы проверить, нет ли чего подозрительного, и понюхать воздух, чтобы мы могли знать, сколько зверей внутри.
Дракон с глухим стуком приземляется прямо на черный крест вертолетной площадки, и я спрыгиваю, приседая на корточки. Ксандер встряхивает кожистыми крыльями и поворачивается лицом к дому, устраиваясь поудобнее, чтобы вести наблюдение.
В доме темно, внутри нет ни единого пятна света, что придает помещению таинственный вид, хорошо подходящий его хозяину.
Ветер доносит до меня запахи человека, волка и птицы. Запрокинув голову, я провожу рукой по волосам, чтобы привести их в порядок после перелета, и направляюсь внутрь.
Наряду со звериными запахами, ночью царит не только страх, но и ужас. Акула во мне взволнованно оживляется при этих словах, как раз в тот момент, когда один из моих ментальных демонов идет в ногу со мной.
— Кровь, — шипит он, крадучись. — Жертва.
Психиатры-анималия называют это галлюцинациями, но я знаю лучше. Это плод моих мыслей, эмоций и воспоминаний, которые хотят меня уничтожить. Но во мне есть что-то более темное, что не позволит им этого.
Если ты хочешь победить их, ты должен быть хуже них.
Как обычно, я игнорирую его, и поднимаюсь по ступенькам к парадной двери.
Трехметровые двери из цветного стекла широко распахнуты, и я вхожу в зияющую темноту, ведомый своим носом в столовую.
Кому-то может показаться странным увидеть предположительно вымершего каспийского тигра, сидящего во главе освещенного свечами обеденного стола и удерживающего в плену шестерых дрожащих мужчин ножами у их шей. Еще более странно, что перед каждым из них парят игральные карты, а посередине — покерные фишки.
Смертельная игра. Моя любимая.
Мужчины смотрят на меня, пока я обхожу стол и киваю тигру. Двое — люди, остальные — смесь кошек и птиц. Но это не моя территория, и я не хочу их знать.
— Мардук, — говорю я в знак приветствия, отодвигая пустой стул рядом с ним. — Вижу, ты в порядке.
Тигр просто смотрит на меня обсидиановыми глазами, резкие тени, отбрасываемые свечами, придают его морде жутковатый вид. Но его аура сияет ярким желто-оранжевым светом. Этот ублюдок развлекается.
— С-скажите ему, чтобы он снова перекинулся! — говорит один из людей дрожащим голосом. — Зачем он это делает?
Я игнорирую его щенячий скулеж, когда нож сильнее прижимается к шее, пуская струйку крови. Наливая себе виски из графина, стоящего напротив, я поднимаю брови, глядя на Мардука. Он смиренно моргает мне и быстро отходит от стола. Ни ножи, ни карты не сдвигаются даже на миллиметр, когда рядом со мной появляется мужчина.