Затем, традиционным способом, Ксандер отступает на несколько шагов, разворачивается и направляется к двери.
— Подожди. — Я не узнаю свой собственный голос, но это заставляет Ксандера плавно обернуться. — Есть одна вещь, с которой ты можешь мне помочь.
Глава 49
Аурелия
Лайл появляется в черном костюме и галстуке в сопровождении четырех вооруженных охранников, и я вздрагиваю при виде этого зрелища.
Смутно замечаю, что впервые вижу его во всем черном.
Как это уместно.
— Мисс Аквинат, — говорит он вместо приветствия. Его взгляд скользит по моему телу, и я вижу, как он рассматривает мое новое украшение, деталь за деталью. Он слишком наблюдателен. Полагаю, мне будет даже не хватать его пристального наблюдения, когда все закончится.
Возможно, в субботу я была в ярости, но… сейчас гнев кажется бессмысленным. Моя расплата пришла.
— Подойдет? — мой голос тих, и я даже не уверена, почему мне захотелось спросить.
— Пойдемте.
Отстраненный Лайл больше всего неприятен именно в этот день, и еще хуже, когда он сам надевает на меня металлические наручники. Его руки холодны, и он избегает прикасаться ко мне, насколько это возможно. Генри издает мерное, низкое чириканье мне в ухо, которое напоминает мне замедлить дыхание. А потом заместитель директора снова оказывается в метре от меня, когда меня ведут к школьным воротам.
На подъездной дорожке стоят три черных внедорожника Академии Анимус. Двое охранников направляются к первой машине, а двое других — к третьей. Я обхожу среднюю со стороны пассажира.
— Сегодня без водителя? — без особого энтузиазма спрашиваю я Лайла. В первый день, когда он приехал за мной, я подумала, что он высокомерный засранец, раз пользуется услугами водителя.
— Не сегодня, мисс Аквинат, — говорит он.
Я открываю свою дверь и собираюсь скользнуть на пассажирское сиденье, когда он говорит резким голосом.
— Садитесь сзади.
— Прошу прощения?
— Вы слышали меня, мисс Аквинат. Обвиняемый сидит сзади.
Не знаю, почему у меня от этого горят глаза. Возможно, это звание — низкий удар. Но я молча подчиняюсь, хотя немного сложно пристегнуть ремень безопасности со связанными руками. Наконец, наш маленький конвой преступников готов.
— Что, никакой колкости в ответ? — спрашивает он, отпуская ручной тормоз и трогаясь с места.
— Не сегодня, мистер Пардалия.
Мы сидим в неловком молчании все два часа, которые требуются, чтобы добраться до города. В конце концов я просто откидываю голову назад и закрываю глаза, прижимаясь щекой к Генри, пока он успокаивающе вибрирует.
Меня немного раздражает, что Лайл даже не хочет завязать разговор в машине, хотя бы для того, чтобы отругать меня. Он заговаривает только тогда, когда паркует машину перед внушительным зданием из стекла и камня, которое называется «Двор зверей».
Когда я открываю глаза, вид здания суда наполняет мое сердце всепоглощающим ужасом.
Потому что я совершенно не готова к толпе журналистов, ожидающих у мраморных ступеней.
Я замираю, уставившись на три комплекта камер и дерзко одетых журналистов с микрофонами наготове. Один из них помечен как «Animalia Today».
Но тут Лайл оказывается у моего окна, загораживая обзор. лицо каменное и холодное как лед, когда он открывает дверь, склоняется надо мной и отстегивает ремни. Я улавливаю восхитительный запах его одеколона, и это немного успокаивает меня.
Он тянет меня за локоть.
— Пойдемте, мисс Аквинат.
Генри мурлычет, и я киваю, соскальзывая с кожаного сиденья как можно более по-женски, прижимая колени друг к другу. Рука Лайла крепко сжимает мой локоть, когда охранники окружают нас, и мы начинаем свое шествие.
Камеры направлены на меня со всех сторон.
— Аурелия! — кричит одна из журналисток. — Почему ты убила Чарльза Полупернатого?
— Вам нужны были его деньги, мисс Аквинат? — кричит другой.
— Хочешь сделать заявление, Аурелия? — женщина протягивает мне микрофон. Однако у них не получается протолкнуться ко мне вплотную, потому что Лайл выбрал на сегодня самых крупных охранников, и их большие тела никого не пропускают.
Мы проходим через стеклянные двери с золотой надписью «Совет зверей», и нас мгновенно проверяют через металлодетекторы.
У анималия есть собственное здание суда в городе, потому что стены должны быть прочными на случай, если мы устроим истерику и что-нибудь сломаем. Входные двери сделаны из укрепленной стали, и я знаю, что внутри скамейки и трибуны выполнены из титана, а не из дерева.