— У тебя есть брачная группа?
Претендующий укус партнера мог бы объяснить метку. Увы, я никому не принадлежу и никогда не буду.
— Нет, — лгу я.
— Что тебе открыло пророчество феникса?
Обычно считается невежливым спрашивать, но я полагаю, что в этом заведении все ставки отменяются.
— Хм, еще три орла.
Она ласково улыбается мне, как будто я девушка с дружелюбной, милой брачной группой орлов, ожидающих меня где-то в пространстве.
— Некоторые анимы находят здесь свои брачные группы, Лия. Ты могла бы быть одной из счастливиц, — я слабо и фальшиво смеюсь, делая вид, что полна надежды, как сделала бы нормальная девушка, которая не убегает от своих суженых. — Но ты ведь не присягала Двору Крыльев, Лия?
Я избегала этого семь лет. По закону мне нужно было присягнуть Двору. Поскольку я была орлицей, как и моя мать при жизни, в период полового созревания я должна была перейти из Змеиного Двора во Двор Крыльев. Жар снова заливает мое лицо, и я качаю головой.
— Я… я была… — я прикусываю губу. — Простите. Я не знаю, что на это сказать.
Черт, я самая большая идиотка на планете. Мне давно следовало придумать историю на такой случай. Что-нибудь получше, чем «Ах да, насчет этого. Мой отец семь лет держал меня в обшарпанном бунгало и запрещал покидать его, если только у него не было для меня секретной работы, где я таскалась невидимая по бойцовским рингам и незаконным Дворовым побоищам, исцеляя раненых, и никто никогда не догадывался, что это я носилась туда-сюда, а не страшная, могущественная магия Короля Змей».
Но Хоуп ни о чем таком не подозревает, потому что она добрая женщина и похлопывает меня по бедру.
— Мы справедливый Двор и будем рады принять тебя. Особенно учитывая твои оценки на курсе целительства, который ты закончила в прошлом году.
Я что-то бормочу в ответ, потому что мне действительно нравится исцелять. Это моя вторичная сила, которая сама по себе редка, но она служит хорошим прикрытием для моих настоящих защитных способностей.
Хоуп заполняет анкету и находит мне одежду. И когда я говорю «одежда», я имею в виду последний писк тюремной моды прямо с подиумов старушки Блэквотер. Оранжевый комбинезон пахнет так, словно пролежал на дне коробки много лет. Большинство девушек, должно быть, достаточно умны, чтобы прийти в своей одежде. Охранникам приходится снять с меня наручники, чтобы я могла одеться, но они снова их надевают, как только я отдергиваю занавеску.
Добрая медсестра дает мне зип-пакет, куда кладет обезболивающее, средство от глистов, специальный шампунь, потому что, очевидно, проведя неделю в кустах, я теперь могу завести вшей и птичьих клещей, и большую пригоршню презервативов. Когда я поднимаю брови, она мрачно кивает.
— Мы раздаем их здесь бесплатно.
Наш вид известен своими беспорядочными связями, и, естественно, при междворовых отношениях все может быстро, мягко говоря, стать беспорядочным. Забеременеть можно, только выполнив ритуал размножения, так что это не проблема, но это не останавливает распространение ЗППП.
Они делают красивый снимок на фоне шкалы роста на стене возле моей кабинки, и через несколько минут мне выдают удостоверение личности с моим именем и надписью «Анима-орел», прикрепленное к розовому шнурку с надписью «Риск полета» большими черными буквами.
Они меня уже раскусили.
— Ознакомление начинается завтра, — говорит Хоуп, выводя нас из моей кабинки в пустую зону ожидания, где стоит еще один массивный охранник в черном с головы до ног и с винтовкой. — И Аурелия?
Я крепко сжимаю свой пакет на молнии, настороженная внезапной переменой в ее тоне.
Хоуп хмуро смотрит на меня.
— Мы усилим охрану в течение первого месяца, но… это может быть опасным местом для молодой женщины, особенно такой милой, как ты. Не, и я повторяю, не ослабляй бдительность. Держись поближе к другим анима.
Хоуп оставляет меня в приемной размышлять о тяжелой судьбе в неволе и птичьих клещах. Надзиратель просто стоит там, повернувшись ко мне боком, и покорно смотрит в стену.
Охренеть. Хоуп не только назвала меня «милой молодой женщиной», но и помочь пытается. Чувство тепла разливается в груди. Я провела семь лет в изгнании, и прошло так много времени с тех пор, как взрослый человек действительно пытался помочь мне бескорыстно. Единственным добрым человеком в моей жизни был дядя Бен, который сказал мне бежать, когда начался пожар в поместье Полупернатого.
Быть на виду в месте с таким количеством зверей заставит меня пересмотреть многие установки. Моя кожа покрывается мурашками, и я ловлю себя на том, что потираю руку носом, словно это все еще клюв, которым я могу поскрести.