Она кивает и делает вид, что впечатлена.
— Мило. Так что там с сигареткой?
— Нет, прости.
Девушка закатывает глаза и садится на скамейку напротив, постукивая акриловыми ногтями по колену. Я с завистью смотрю на глянцевые черные ногти и стараюсь не смотреть на свои, потому что знаю, что они неровные и грязные.
Но вот на что я действительно обращаю внимание — на ее розовом шнурке не написано ни слова. Чувствую себя по-настоящему особенной, когда меня вот так выделяют, вот что я вам скажу.
Всего через несколько секунд кто-то с топотом врывается в комнату, но сперва я слышу голос:
— Т-тронешь меня еще раз, и я с-сломаю тебе руку, щ-щенок.
— Да, да, динамит. Двигай внутрь, — мужской голос, без сомнения, одного из охранников.
Заключенный входит в комнату, рыча и нюхая воздух — высокий зверь с коротко остриженными каштановыми волосами, носом, бровью и губой, проколотыми серебром с обеих сторон. Пирсинг в перегородке шевелится, когда зверь принюхиваются ко мне. На нем выцветшая синяя джинсовая куртка и джинсы в тон, не оставляющие у меня сомнений в том, что это волк. Это также объясняет заикание. У некоторых волков могут быть проблемы с речью, потому что они с детства очень часто пользуются телепатией. Ремешок фиолетового цвета гласит «они/их», а удостоверение личности — оранжевая карточка с надписью «Волк-аним».
Тех зверей, у которых нет четкой дифференциации между анимой и анимусом, мы называем «Аним».
— Привет, Ракель, — говорит девушка с сигаретой. Голова Ракель поворачивается к моей соседке, и они резко кивают девушке, направляясь прямиком к ней, чтобы сесть рядом.
Входят еще две девушки с удостоверениями личности «Львица-анима». Одна — длинноногая блондинка, а другая — девушка из Восточной Азии с омбре на волосах от черного до светлого. Они возбужденно болтают о каких-то самцах, которых уже видели снаружи.
Значит, они все друг друга знают. Отлично. Я буду здесь единственным человеком, у которого нет друзей? От одной мысли об этом у меня сводит живот. Стены начинают давить на меня, и я зажмуриваю глаза, пытаясь контролировать дикие мысли.
Я ещё никогда не чувствовала себя настолько одинокой в месте, полном зверей.
— Мы готовы? — раздается бодрый голос.
Мои глаза распахиваются, и я вздрагиваю, потому что не могу поверить, что кто-то вошел в комнату незамеченным для меня. Я серьезно схожу с ума. Мне нужно успокоиться, черт возьми.
Угрозы нет. Это невысокая, фигуристая девушка с темно-коричневой кожей, длинными вьющимися волосами цвета жевательной резинки и большими светло-карими глазами лани, которые рассматривают меня и мои наручники. Ее зрачки на мгновение меняются с круглых на кошачьи с длинными щелями, но это длится совсем недолго. Серебряные браслеты украшают большую часть ее предплечий, а кольца — все пальцы, сжимающие ручку розового пластикового чемодана. Подмышкой у девушки ярко-розовая папка с пластиковыми вставками и радугой вкладок. На шее простой розовый ремешок, а в удостоверении личности указано «Анима-тигрица».
Она такая милая, что во мне просыпаются защитные инстинкты, хотя я не сомневаюсь, что как тигрица она может постоять за себя.
— Привет, — говорю я, улыбаясь ей.
Тигрица подносит руку к уголку рта и шепчет:
— О, я узнала тебя по телевизору.
Мое сердце замирает.
— Что, прости?
Она быстро устраивается на скамейке рядом со мной, осторожно кладя розовую папку себе на колени. Теперь я вижу, что на ней от руки написано «Школа-тюрьма» яркими бирюзовыми буквами, которые резко контрастируют с розовым фоном.
— Ага, — говорит она, широко раскрыв глаза. — Они объявили тебя в розыск. Ты не знала, да?
Я вздыхаю, а другие анима делают вид, что не слушают, но, очевидно, навострили уши.
— Нет, не знала, но я не удивлена.
Вот она я, называю себя преступницей, когда меня ждал титул получше. Беглец.
— Итак… — она открывает папку, затем проводит ногтем по напечатанному списку основных пунктов. — Я читала, что невежливо спрашивать заключенных о характере преступлений, из-за которых они попали сюда. Поэтому я не буду спрашивать, действительно ли ты сожгла дом своего мужа и убила его. Но я спрошу… — она улыбается мне всеми своими белыми зубами. — Стрелец?
Я секунду смотрю на нее.
— Вообще-то, да. Мой день рождения был три недели назад. Откуда ты знаешь?
Она заговорщицки постукивает себя по носу ярко-розовым ногтем.
— У меня есть чутье на эти вещи, — она протягивает руку. — Я Минни. И да, это в честь Минни гребанной Маус. Я была самым маленьким котенком в помете, и моим родителям это показалось забавным.