Найти кого-то из своей стаи связанных душ, того, кто предопределен Дикой Богиней и самими звездами, — это, пожалуй, самое прекрасное и священное, что у нас есть в этой безумной жизни.
Эти два зверя, которые всего несколько мгновений назад были фактически незнакомцами, нашли еще один фрагмент своей стаи. Интересно, Яна такая же регина, как я.
Я осознаю, что яростно сжимаю руку Минни, когда слышу, как она прерывисто вздыхает рядом со мной. Этот звук возвращает меня в реальность, и остальные тоже выныривают из своих грез.
Дыши, Лия. Просто дыши.
Мне просто повезло, что передо мной стена из мужских тел, скрывающая меня от взглядов моих собственных суженых, все еще ожидающих на трибунах. Моя анима сейчас неистово ревет в моей груди, и мне ничего не остается, кроме как быстро моргать, глядя на зеленую траву под моими шлепанцами.
Затем очередь снова приходит в движение, и Яна со своей парой уходят рука об руку в столовую. Несомненно, они будут говорить о том, что делает их такими, какие они есть. Об их жизнях, их надеждах и мечтах. Они узнают друг друга получше. Надеюсь, они влюбятся по-настоящему.
Стейси вздыхает и вяло подходит ближе, чтобы закрыть брешь, образовавшуюся из-за отсутствия Яны. Они были подругами и больше не будут спать вместе, но она утирает слезы и улыбается в спину своей уходящей подруге.
Совпадений больше не было, пока не появился последний ряд.
Внезапно мне кажется, что по спине ползут огненные муравьи.
Все, что я могу сделать, это не смотреть на них, когда звенят стальные цепи и мимо нас начинают шаркать первокурсники. В следующую секунду воздух прорезает рычание, и мы все оборачиваемся как раз вовремя, чтобы увидеть, как анимус прыгает на одну из анима постарше. Она взвизгивает, когда он заваливает ее в траву, быстро двигаясь по ее телу и шумно обнюхивая шею, грудь, пах.
— Блядь! — кричит она. Но это не крик страха, а хриплый стон удовольствия. Он снова наклоняется к ее лицу, их рты жадно впиваются друг в друга в жарком сплетении губ и языков, которое заставляет меня вскинуть голову и оцепенеть. Пара анима, которые знают ее, начинают прыгать от счастья.
Мне приходится напомнить себе закрыть рот, когда Минни ловит мой взгляд с кривой усмешкой. В ее глазах светится надежда, как и должно быть.
Охранники позволяют новой паре еще немного уделить друг другу внимания, а потом один из львов телекинетически разводит их в стороны. Самец протестующе рычит.
— Ладно, вы двое, — Тереза кивает одному из охранников. — Сегодня мы поговорим о том, как правильно себя вести в общественных местах.
И после этих слов охрана уводит их под конвоем.
Я оборачиваюсь и обнаруживаю широкую татуированную грудь слишком близко от себя. Мое сердце замирает, когда я нахожу татуировку волка, выглядывающую из-под расстегнутых лацканов оранжевого комбинезона.
Практически против своей воли я поднимаю взгляд и вижу идеально красивое лицо Дикаря, склонившего голову набок и смотрящего на меня сверху вниз с очень вдохновенным блеском в глазах.
Я прищуриваюсь, и мой взгляд словно кричит: «Ты, блядь, не посмеешь!».
Дикарь моментально игнорирует сигнал, и его глаза вспыхивают вызовом за секунду до того, как он прыгает на меня. Я едва успеваю отпустить руку Минни, прежде чем мы с глухим стуком падаем на газон.
— Моя Регина! — Дикарь ревет в путанице цепей и конечностей. — Это моя Регина!
— Нет! — кричу я, в то время, как моя анима ликует от удовольствия, когда лицо Дикаря прижимается к моей шее. Его кожа. Богиня, его теплая кожа на моей. Его твердое тело извивается на мне. — Остановись! — мой голос какой-то слабый, но охранники слышат его и сразу же отрывают Дикаря от меня. Тереза бросается вперед, чтобы помочь мне подняться на ноги, в то время как волк рефлекторно рычит на тех, кто держит его в воздухе.
— Я не его пара! — я тяжело дышу, у меня кружится голова от паники, и мне приходится в отчаянии схватиться за рубашку Терезы. — Он лжет!
Тереза хватает меня за запястья и хмуро смотрит в ответ, изучая серыми глазами.
— Ты уверена, Лия? Ты хорошо разглядела?
Она разворачивает меня к нему лицом.
Я немного успокаиваюсь от твердости ее рук на моих запястьях и от того факта, что я, возможно, смогу спасти положение.
— Да, — выдыхаю я. — Да. Он сумасшедший. Он лжет.
Все в шоке смотрят то на нас, то на друг друга, потому что для нашего вида очень необычно лгать, особенно диким зверям, к которым Дикарь, без сомнения, и относится.