— Очевидно, что брачные группы едят вместе, — говорит Стейси, сидящая рядом со мной. — Но одинокие анима едят с парнями, которых они выбрали. Просто нам, неудачницам, нужно быть осторожными, пока мы не разберемся, кто есть кто.
— Но мы ведь будем защищать друг друга, правда? — дружелюбно спрашиваю я, оглядываясь по сторонам и не видя никаких признаков моих трех проблем в мужском обличье. — Если мы будем прикрывать друг друга, у нас будет шанс пережить первый день без потерь.
— Да, — говорит она мне с улыбкой. — Мы можем это сделать.
Сабрина, сидящая в конце стола с Ракель, снова закатывает глаза, но они все равно сидят с нами за одним столом, а это значит, что они нервничают больше, чем показывают.
Как раз в тот момент, когда я решаю, что мы неплохо справились с первым завтраком, понимаю, почему наши подносы сделаны из тонкого картона. На другой стороне зала вспыхивает драка, и подносы разлетаются во все стороны. Один огромный парень ударяет своим подносом по голове другого, и начинается хаос.
Два массивных медведя-оборотня появляются словно из неоткуда и свистят. Все вокруг них разбегаются в стороны. Двух брыкающихся и рычащих зверей оттаскивают друг от друга, и они обмякают только после того, как в них вонзаются настоящие шокеры для крупного рогатого скота.
Охранники перекидывают их через плечи и исчезают спустя несколько секунд.
Я судорожно выдыхаю.
— В зоопарке нет электрошокеров для скота, — мрачно бормочу я Минни.
— Анима с первого курса! — кричит парень с ирокезом с другого конца зала, широко раскинув руки. — Добро пожаловать в гребаные джунгли!
Все смеются, кроме нас.
Глава 13
Ксандер
Перед посещением столовой, с нами, самцами-первокурсниками, проводят основательную беседу. Предупреждение предельно ясное: ведите себя прилично, или вас вынесут без сознания.
Просто не верится, что Коса заставляет меня играть здесь в школу. Нам приходится спать в огромном общежитии, как группе мальчиков-подростков в летнем лагере, и нам с Дикарем приходится не раз махать кулаками.
Это будет настоящий ад. Вот почему, когда я вхожу в столовую рядом с Косой, из моего носа черным шлейфом вырывается дым.
— Бля, Ксандер, возьми себя в руки, — ухмыляется Дикарь. Он раздражен тем, что вынужден оставить Юджина в клетке в нашей комнате, а также тем, что я испортил ему веселье на поле.
Коса бросает на меня взгляд, способный расколоть камень, и я морщусь в ответ.
— Не начинайте драку, — протяжно произносит он у нас в головах. — Я не хочу, чтобы мои руки были в крови в первый же гребаный день.
— Подожди, а что тогда было в общежитии? — Дикарь прижимает руку к сердцу, широко раскрыв глаза.
Я ухмыляюсь, вспоминая двух львов, лежащих в кровавом месиве после того, как они отпустили колкости про акулу в адрес Косы. Эти идиоты не знали, кто он такой, и не прислушались к предупреждениям других.
В результате их увезли на каталках в медицинское крыло.
Общежития для одиноких мужчин — это выгребная яма с дебильными трахарями подушек, но мы свели на нет любую борьбу за доминирование прошлой ночью, когда нас поместили в комнату с другими анимусами и заставили естественным образом установить иерархию. Это было жестоко, но сэкономило время. Однако времени на долгие разговоры у нас нет, поэтому нам просто нужно распространить информацию о том, что мы уже здесь, и не более чем через два дня в нашем подчинении будут все и пара зверей в шести футах под землей.
К тому же, я крайне оскорблен тем, что у они разместили академию в здании столетней архитектуры, внесенной в список объектов культурного наследия, и построенного семьей Дрейкарис. Стены центрального особняка обшиты панелями из лучшего орехового дерева, полы из массива дуба — не какое-то современное дерьмо из дешевой сосны — и я чувствую, как магия дракона, пронизывает все щели в коридорах. Это навевает воспоминания, о которых я бы предпочел не думать, но здесь есть и фокусы, что интригует, так что я осмотрю каждый сантиметр этого места при первой же возможности.
Направляясь в столовую, мы проходим мимо охранников, выносящих мусор на плечах. Оба кивают нам, как только мы ровняемся с ними.
Направляюсь прямо к еде, потому что так голоден, что готов кого-нибудь сожрать. Рыжеволосая самка с пышными формами в очереди передо мной оборачивается, чтобы посмотреть, кто маячит у нее за спиной. Ее глаза расширяются, когда она видит мое лицо, затем медленно оглядывает меня с ног до головы, после чего демонстративно выпячивает сиськи напоказ. Некоторых зверей пугают мои белые, люминесцентные глаза, но многим женщинам они нравится. Эта явно принадлежит ко второму лагерю, поэтому я ухмыляюсь ей, прежде чем наполнить свой поднос таким количеством завтрака, какое может выдержать слабый бамбук.