Йети, Клюв и волки выходят через драконью дверь дальше по коридору. Сейчас темно, и Эрни с Берни всегда патрулируют наш черный ход на случай, если они нам понадобятся.
— Нам нужно заканчивать с этим, — Дикарь поднимает указательный палец с кровным договором от Королевской кобры. — Ситуация выходит из-под контроля.
Только так Дикарь готов признать, что он сам выходит из-под контроля.
— Я согласен, — говорит Ксандер. — У нее был единственный шанс, и это было более чем щедро. Давай закругляться, Коса.
Я хмыкаю в знак согласия.
Король Змей хочет вернуть свою дочь, чтобы казнить по обычаям своего Двора. Я одобряю казни неконтролируемых зверей. Это лучший способ обезопасить общество в целом. Змеи используют яд, чтобы наказывать свой Двор, и для Аурелии это будет медленная, мучительная смерть. Дикарь этого не знает, и я не собираюсь ему рассказывать. А вот Ксандер определенно знает, потому что змеи и драконы до жути похожи, но он никогда в этом не признается.
Первобытная часть меня хочет украсть мою Регину и уберечь от смерти. Но логическая часть меня говорит, что это необходимо. Что ее власть над нами представляет особую опасность.
Хочу убить кого-нибудь. Сломать что-нибудь. Душить Мейса Нага, пока он не сдохнет в моих руках. Но теперь во мне его магия, сделка заключена. Пути назад нет, с того момента, как она отвергла нас.
На нашем пути стоит только одно препятствие, — тот факт, что проникнуть в эту Академию практически невозможно. Лев никогда не позволит забрать ее или кого-либо из студентов, если уж на то пошло. Предполагается, что это безопасное место, нейтральная территория, где у всех орденов перемирие. Он приложил немало усилий, чтобы все было именно так. Работа всей его жизни. Я уважаю этого зверя, но сейчас его принципы идут вразрез с моими собственными планами.
Все предыдущие попытки выкрасть кого-либо из Академии Анимус проваливались. Но теперь я здесь.
— Мне понадобится семьдесят два часа, и все будет готово.
Дикарь напрягается, но кивает в знак согласия.
— Тогда в пятницу.
Глава 21
Аурелия
Когда я возвращаюсь в наше общежитие, Минни стоит снаружи и кричит на охранников, дергая себя за растрепанные розовые волосы.
— Говорю же вам! Она была…
Один из охранников указывает в мою сторону, и Минни резко оборачивается с искаженным страданием лицом. Она видит меня, и темные брови взлетают до линии роста волос.
— Лия? — тигрица подбегает ко мне, но я предупреждающе качаю головой. Должно быть, она что-то замечает в выражении моего лица, потому что молча следует по пятам, пока я открываю входную дверь картой и бегу вверх по лестнице.
Мое тело дрожит и вибрирует, трещит по швам. Я врываюсь в наше общежитие, отступаю, чтобы впустить Минни, затем захлопываю дверь.
— Блядь! — кричу я стенам. — Блядь, блядь, блядь!
Сажусь на свою кровать и закрываю лицо руками, слезы текут быстрым потоком. Генри вздрагивает, прижимаясь к моей шее, и я чувствую, как Герти приземляется рядом с ним, тихо воркуя, как будто пытается помочь.
На моих глазах был убит человек, растерзан до смерти Дикарем, который оказался не более чем жестоким, порочным существом. Убийство доставляло ему наслаждение.
Я знала, что они не были хорошими людьми, но видеть Дикаря таким? Видеть, на что они способны? Прощальные слова Клюва не дают мне покоя.
Вот кто они такие. Вот с кем ты имеешь дело.
— Лия. — Голос Минни переходит в шепот, когда она подходит и садится рядом со мной. — Мы сидели за ужином, когда трое психов просто встали и выбежали. Что-то явно насторожило их, а тебя все не было, и я просто знала, что это ты! Пожалуйста, не говори мне, что ты совершила что-то безумное!
— Я совершила что-то безумное.
Мой голос звучит приглушенно, когда я пытаюсь выдавить из себя слова, словно этим я смогу уничтожить воспоминания и саму мысль о том, что мне сошло бы с рук проникновение в их комнаты.
— И я, блядь, ничего не добилась. — Один человек мертв, и, насколько я знаю, этот петух следующий.
Минни стонет.
— Лия! Я думала, тебе конец. Ты не можешь связываться с такими опасными людьми.