В столовой, по крайней мере хотя бы раз за прием пищи, к нашему столу подходят анимусы, чтобы попытать счастье. Ракель откровенно рычит на любого волка, который попадается на пути, за исключением одной девушки-анимуса с длинными черными волосами до талии и в кружевном черном корсете. Ракель кивает, пока они ведут безмолвный разговор, а остальные прячут ухмылки, догадываясь, что они, похоже, строят планы на остаток дня. Сабрину и Стейси обхаживает группа львов, которые бросают на наш стол маленькие записки, свернутые в бумажных журавликов. Это новая, впечатляющая версия секстинга, которая бесконечно забавляет нас. Минни, к моему удивлению, с застенчивой улыбкой отметает все заигрывания и вместо этого кладет глаз на одну из старших анима из нашего общежития.
Что же касается меня, то я сосредоточена, как и подобает орлу, и моя добыча — те черно-золотые ворота, которые ведут из академии.
Мне нужны припасы, чтобы снова не впасть в продовольственное отчаяние, как было в первый раз. У нас пока нет доступа в студенческую деревню, поэтому я довольствуюсь воровством.
Ненавижу их за то, что они превратили меня в это. В вора. В человека, которому приходится красть, чтобы выжить. В человека, которому приходится скрываться, чтобы выжить. Но моя цель абсолютна, и у меня нет другого выбора.
На уроке гигиены, где мы узнаем, как правильно принимать душ и мыть свои причиндалы, я беру дополнительные образцы дезодоранта и мыла.
На уроке столового этикета я спрашиваю Терезу о том, как доставляется еда в школу. Она не подозревает, что я что-то замышляю, потому что Минни изо всех сил старается показать, как ей интересно научиться запекать тунца. Доставку делают каждую пятницу вечером, и я едва могу сдержать свое волнение, потому что, мне кажется, я только что нашла машину для побега. Я смогу остаться невидимой в человеческом обличье и забрать с собой пару сумок.
Это просто, это гениально, и я смогу наслаждаться едой и водой в изобилии. Тогда моей единственной проблемой становятся деньги.
У меня их нет, и я не хочу ни у кого их просить, потому что моя гордость размером с Гренландию. У меня есть бриллиантовое колье, которое Полупернатый подарил мне в день нашей свадьбы, но мне нужно будет найти способ заложить его. У простого ростовщика в ломбарде не будет таких денег, так что некоторое время я останусь без наличных.
Это нормально, я привыкла жертвовать. Я переживу.
Так что я просто жду, но в какой-то момент в четверг находиться рядом с моими друзьями становится невыносимо.
На уроках ораторского искусства некоторых учеников приходится водить на дополнительные занятия, потому что чем более диким ты становишься, тем меньше твоему зверю нравится разговаривать. Некоторые из них не могут правильно произносить слова или забыли, как это делается, поэтому им нужен логопед, чтобы заново научиться говорить. У Ракель небольшое нарушение речи из-за заикания, поэтому она проводит время с логопедом вместе с остальными.
Ксандер был таким тихим на всех наших занятиях, что его куратор, волк грозного вида, жестом велит ему следовать за одичавшими учениками. Ксандер рычит и выхватывает «Скотный двор» у него из рук и зачитывает отрывок из книги ровным, официальным тоном, который так прекрасен, что я не могу не пялиться на него, мой живот поджимается от его богатого тембра.
Я в очередной раз задаюсь вопросом, как Ксандер оказался с Убойными братьями. Драконы богатые и чванливые люди, получающие образование в частных школах, и все же Ксандер угодил в темницу Полупернатого, и некому было внести за него выкуп. Мне и тогда показалось это странным, но теперь, когда он здесь все становится куда подозрительнее.
Что-то подсказывает мне, что это как-то связано с состоянием его глаз.
Мы с Минни покидаем класс последними, потому что мне нужно задержаться, чтобы взять еще образцы духов, оставшиеся с предыдущего урока. Я прикрываюсь их ароматами, ведь мой обонятельный щит включен на полную мощность, и я вообще ничем не пахну, поэтому нужно избегать нежелательных вопросов.
Я выхожу из класса впереди Минни, и при виде него торжествующая улыбка стирается с моего лица. Все три пластиковые пробирки с образцами с грохотом падают на деревянный пол.
Коса прислонился к стене напротив меня, скрестив мощные руки на широкой груди. Ужас, смешанный с глубокой тоской, ударяет меня в грудь, когда его льдисто-голубые глаза впиваются в мои, словно в знак моей обреченности.