— У тебя есть мое гребаное согласие, — всхлипывает она, притягивая меня обратно к себе. Я смеюсь и целую ее в розовую макушку. — Ты возьмешь Генри с собой?
— Я и так украла все остальное, так что могу украсть и его тоже.
Снимаю нимпина со своего плеча и смотрю в его влажно-черные глаза. Он подпрыгивает на своих крошечных ножках, явно понятия не имея, о чем я говорю. Я взяла с собой его корм и щетку для ухода, чтобы быть уверенной, что смогу за ним присмотреть. Не смогу жить в мире с собой, если Генри придется есть помои из мусорных баков.
Раздается стук в нашу дверь, и мы резко вздрагиваем. Ни я, ни Минни не двигаемся, чтобы открыть дверь. Мы просто смотрим друг на друга широко раскрытыми глазами, как будто по другую сторону находится хищник. Но кто бы это ни был, он подсунул листок бумаги под дверь, и наши чары ужаса рассеялись. Минни подскакивает, чтобы схватить записку.
Она пробегает по бумаге взглядом, и ее брови взлетают вверх.
— Это для тебя.
Я осторожно беру записку, замечая, что она на модной толстой карточке, похожей на наше предыдущее уведомление об отработке.
Но это не уведомление о отработке. Это нечто гораздо худшее:
Реабилитационная терапия для Аурелии Аквинат
Сеанс: Суббота, 9 утра
Терапевт: Лайл Пардалия, заместитель директора
Расположение: Офисы для руководителей, верхний этаж, центральное здание (пользоваться лифтом)
— Почему я должна встречаться с ним для личной терапии? — в ужасе спрашиваю я.
Дата указана на завтра, и под ней замысловатая подпись Лайла, сделанная его верной авторучкой. Я провожу пальцами по жирному черному шрифту и вздрагиваю.
Минни делает судорожный вдох.
— Лия, не думаю, что ты осознаешь серьезность своего положения.… помимо трех монстров. Согласно справочнику, заместитель директора ведет худших учеников, а тебя буквально разыскивают за убийство.
Все, что я могу, это уставиться на нее, потому что она права. Но мысль о том, чтобы сесть напротив этого льва и поговорить о своих мыслях и чувствах? Немыслимо. Смехотворно.
Тогда и к лучшему, что меня здесь не будет. Я почти жалею, что не могу увидеть выражение этого ангельского личика, когда он поймет, что я обманула его ожидания и разрушила все одним махом.
Мы посещаем занятия по гигиене и взаимодействию с людьми как обычно, и я немного расстроена, потому что Тереза сообщает, что в среду мы увидим студенческую деревню, а мне очень хотелось посмотреть на маленький городок, созданный множеством поколений студентов академии. Кроме того, через несколько недель мы должны были начать занятия по «Здоровым отношениям», и я знаю, что упускаю возможность хорошо провести время.
Но моя свобода слишком важна. Минни, Ракель и я внимательно следим за тремя монстрами, чтобы не случилось чего-нибудь странного. Дикарь по-прежнему полон решимости игнорировать меня, а Коса с Ксандером сегодня просто апатичны. Но у меня нет времени обдумывать их поведение, потому что слишком рано наступает время обеда, и я знаю, что скоро приедут грузовики с доставкой.
Мы выходим из класса гигиены, и я говорю Минни:
— Мне просто нужно взять тампон.
Минни сразу понимает, что я использовала кодовую фразу.
— О.
Эта мысль меня немного печалит, потому что мы разработали секретный язык, как это сделали бы лучшие друзья, включая кодовые слова и бегающие глазки. Я кладу руку ей на плечо и сжимаю его, пытаясь передать свои эмоции одним прикосновением.
— Все в порядке, — не знаю, говорю я это ей или себе, потому что мое сердце колотится, как в одной из рок-песен Ксандера.
Она поджимает блестящие лиловые губы, а ее веки переливаются в тон. Она просто кивает, и я ухожу, пока не начала плакать.
Пройти в общежитие несложно. Там все еще стоят четверо охранников, и когда я говорю им, что мне нужны средства гигиены, они отходят в сторону.
Мы с Генри поднимаемся в нашу комнату. Я осторожно снимаю свой студенческий шнурок, наматываю вокруг бейджа и кладу на комод. Хватаю сумку, затем поднимаю восьмой щит и забираю нимпина. Прохладное спокойствие щита-невидимки ощущается так, словно я надеваю старую любимую пижаму. Так дом кажется ближе, и я привыкла к этому состоянию, что заставляет мое сердцебиение замедляться. Я уже выполняла подобные мелкие задания, я справлюсь.
Выдохнув почти с облегчением, я говорю:
— Генри, если ты хотя бы пискнешь или чирикнешь, я позволю Дикарю съесть тебя, как он и просил. Понял?