Это самый строгий голос, которым тигрица когда-либо разговаривала со мной, и когда я смотрю на свою подругу, я понимаю, что уже много лет стремлюсь рассказать кому-нибудь правду. Я в долгу перед ней. Эта девушка приняла удар Дикаря ради меня, и теперь я понимаю, что не задумываясь сделала бы то же самое для нее.
— Ты могла бы убежать от них, — тихо говорю я. — Многие звери просто оставили бы меня сражаться за себя. Черт, Ракель и Сабрина бросили бы меня. Я знаю это. Но ты этого не сделала.
— Ты дала отпор этим монстрам, Лия. И тот факт, что твои суженые — эти звери? Это какие же надо иметь яичники? Девочка, мы держимся вместе.
Я издаю сдавленный, слегка истеричный смешок, потому что думала, что унесу этот секрет с собой в могилу. Но сейчас я бросаюсь на кровать Минни и начинаю говорить.
Я рассказываю ей о том дне, когда раскрылась моя анима, и о том, как меня отправили в изгнание. Как мой отец на протяжении многих лет отправлял меня на секретные задания по исцелению, и как он послал меня в особняк Полупернатого исцелять зверя за стальной дверью, и в том подземелье я встретила троих своих суженых. Что на самом деле я была там только потому, что Полупернатый присматривался ко мне, чтобы купить меня в качестве невесты. Потом я рассказываю ей о свадьбе, о пожаре и о том, как мой дядя велел мне убегать посреди ночи.
К тому времени, как я заканчиваю, рот Минни открыт, а попкорн в карамели забыт.
— Я никогда не слышала, чтобы кто-то действительно издавал Зов сирены! — ее голос переходит в хриплый шепот. — Я думала, это миф! Значит, ты никогда на самом деле…
— На самом деле я ни к одному из них не прикасалась, нет. — До сегодняшнего дня, когда губы Дикаря блуждали по моему телу. Я вздрагиваю от воспоминаний, но пока не хочу в этом признаваться.
Она ставит пакет на пол и начинает расхаживать между нашими кроватями.
— Это сложно. Очень сложно.
Без шуток.
Я вижу, как крутятся шестеренки в ее голове. Трансформация была большой ошибкой с моей стороны, но я знаю, что это просто реакция на присутствие Дикаря, и моя анима, должно быть, просто… взбесилась и отреагировала.
— Мы справимся с этим, Лия, — говорит Минни. — Я помогу тебе всем, чем смогу.
Я зажимаю кончик носа.
— Спасибо. Моя проблема сейчас в том, что с кровным договором, который отец заключил с ними, ничего не поделаешь. Они должны завершить сделку.
Минни ругается.
— Ладно, послушай. Время идет. Нам нужно составить заявление для Терезы. И я уверена, что мистер Пардалия захочет поговорить с тобой. Он выглядел рассерженным.
Мы достаем тетради и сочиняем историю, которая устраивает нас обеих. Минни завязывает свои розовые волосы в хвост и зажимает ручку в зубах.
— Просто два ботаника, которые хотят захватить мир, Лия, — говорит она.
Я мрачно киваю. Минни зажигает свечу, благовония и ставит возле алтаря Богини. Затем мы записываем нашу историю, которая на самом деле не сильно отличается, исключая кровный договор и тот факт, что я превратилась в волка. Мы написали, что я приняла форму орла.
Тереза возвращается с четырьмя новыми охранниками. На этот раз мужчины, здоровенные, с инструментами и новой дверью.
Пока Тереза читает наши объяснительные, мы с Минни с тревогой наблюдаем, как нашу деревянную дверь сносят и заменяют решетками, как в настоящей тюремной камере. Затем они устанавливают решетки и на балконные двери.
Тереза удовлетворенно кивает, когда они заканчивают.
— Ты в безопасности, Лия, — уверяет она меня. — Нимпины проходят обследование в клинике и останутся там, но они выглядят нормально. Эти три зверя сейчас в клетке, и заместитель директора занимается ими.
Мы обмениваемся с Минни взглядом.
— Но ведь в конце концов они выйдут, верно? — спрашивает она.
Тереза делает неопределенный жест рукой, который говорит нам, что сейчас нужно побеспокоиться о себе. Но мы с Минни знаем, что это только начало.
Глава 27
Дикарь
Когда я просыпаюсь, чувствую себя дерьмово и знаю, что мне что-то вкололи. Увидев, куда они меня ведут, я попытался вырубить волков-надзирателей, но через несколько секунд получил три острых укола в заднюю лапу, за которыми последовали еще три в бок.
На моих запястьях черные кандалы, а тело словно избили. На голове шишка размером с Австралию, и в этом месте есть только один волк, которому удалось бы свалить меня. В воздухе пахнет морской солью, кровью и землей, и когда я подтягиваюсь, то вижу, что нахожусь в клетке, прислоненной к стене огромной пещеры. Пахнет затхлостью, но поблизости жужжит промышленный вентилятор, разгоняя прохладный воздух во влажной темноте.