Под этим углом я вижу ноги Лайла. Он кладет одну ступню в блестящей деловой туфле на колено, и я замечаю, как серые брюки обтягивают мышцы его бедра.
Моя анима стонет, и я даю этой сучке пощечину. Генри моргает, чувствуя мой дискомфорт, и опирается на мои пальцы, пытаясь утешить. Как только мы вернемся в столовую, он получит самую сочную чернику, какую я только смогу найти.
В этом кабинете все идеально ровно и организовано. Здесь нет ни пылинки, ни чего-либо, что не служило бы определенной цели. Веет энергией помешанного на контроле человека размером со слона.
Львы известны своей эстетикой, но Лайл вывел все на совершенно новый уровень.
Он молчит слишком долго, поэтому я поднимаю на него взгляд. Янтарные глаза смотрят на меня так пристально, что я на мгновение теряюсь, но потом прихожу в себя и отворачиваюсь, ерзая на стуле, чтобы скрыть свой дискомфорт.
Он запугал меня, и я уверена, что он делает это нарочно. Мудак.
— Что мы будем делать? — спрашиваю я.
И снова ему не нравится то, что я говорю, поэтому он задает встречный вопрос:
— Почему вы пытались сбежать вчера, мисс Аквинат? У вас что, совсем нет здравого смысла?
Ну и наглец.
— Здравый смысл — это именно то, что толкнуло меня на побег.
Мне действительно не следовало этого говорить, потому что в нем тут же вспыхивает интерес.
— Что вы хотите этим сказать?
Я тяжело выдыхаю через нос, потому что понятия не имею, что ему сказать. Такие мужчины, как он, мужчины, занимающие руководящие посты, редко бывают чуткими и всепрощающими. Прямо как мой отец. Нужно быть безжалостным, чтобы добиться власти. Может, он и понятия не имеет, кто я такая, но я достаточно хорошо знаю его типаж. И я знаю, что уклонение от ответа разозлит его.
Поэтому я ничего не говорю и пристально смотрю в эркерные окна, выходящие на фасад школы. Там находится поле для Охотничьих игр, пышное и нетронутое. Место, в котором человек может потеряться. Прямо как моя свобода на севере субтропиков.
— Вам не следовало беспокоиться, — продолжает он тихим голосом. — На этой дикой земле вам негде спрятаться от меня.
Глава 30
Аурелия
Я резко поворачиваюсь к нему, услышав открытую угрозу, и чувствую себя как оголённый провод под его хищным взглядом. Очевидно, что я задела его гордость. Однажды я выскользнула из его рук, и он больше никогда не позволит этому случиться.
Но я не могу смириться с тем, что мне придется остаться здесь.
А затем Лайл Пардалия продолжает разрушать мою жизнь дальше.
— Я позвал вас сюда, чтобы обсудить ваше преступление.
— Какое именно? — рассеянно спрашиваю я.
Он бросает на меня равнодушный взгляд.
— Поджог особняка вашего мужа. Когда из-за вас погиб очень богатый и влиятельный орел.
У меня холодеет внутри. Это холод тундры. Антарктический холод.
— Но я этого не делала, — это звучит жалко даже для меня самой.
— Совет Зверей прислал нам уведомление о судебном разбирательстве.
У меня отвисает челюсть, и я прижимаю Генри к груди, внезапно впадая в панику.
— Подожди, что? Я думала, это было моим наказанием? — я обвожу жестом его кабинет, указывая на Академию.
Он смотрит на меня как на дуру, и, честно говоря, я ему верю.
— Посещение Академии Анимуса не освобождает от ответственности за убийство. Закон все еще существует. Вас будут судить и либо признают виновной, либо нет.
Они хотят отправить меня в федеральную тюрьму за смерть Полупернатого? Моя голова трясется туда-сюда, словно сами мои мышцы не могут в это поверить.
— Мой отец подставил меня. Я не могу в это поверить. Я не могу, блядь…
— Язык, мисс Аквинат, — рявкает он.
Мой голос становится пронзительным и неконтролируемым.
— Я в дерьме, а ты беспокоишься о моем языке!
— Держите себя в руках, — приказывает он тем же суровым тоном.
Иди. На. Хуй. Но моя глупая анима хочет подчиняться.
Глаза горят, и я знаю, что сейчас расплачусь, но не могу позволить ему увидеть меня такой. Он мой враг, как и все остальные. Я прижимаю Генри к груди, как щит. Если Совет хочет суда, я не смогу отвертеться. Если меня будут разыскивать за убийство, меня выследят лучшие команды страны и затыкают до смерти. Проткнут меня дротиком и прикажут усыпить. Вот что они делают с бешеными убийцами. Они не считаются безопасными для общества. Мои планы рассыпаются в прах на плюшевом ковре в кабинете Лайла.