Но особенность очереди в буфет в том, что теперь мы стоим задницами к залу.
Сабрина и Стейси выпендриваются и определенно находятся в своей стихии.
Коннор подходит к нам в обтягивающей красной рубашке, с распущенными длинными черными волосами и широкой улыбкой на лице. Его канареечно-желтый нимпин что-то щебечет, но не возбужденно. Наши отвечают писком, будто жалуются на отсутствие у нас чувства самосохранения.
— Привыкайте к этому, анимы, — посмеивается Коннор, шлепая Сабрину по заднице, когда она радостно подставляется ему. — Вы только что включили красный сигнал, и все звери придут на зов. Маленький бассейн с акулами, сами понимаете.
Он ухмыляется кому-то, кто приближается ко мне сзади, и я чую льва.
— Привет, леди, — раздается глубокий, соблазнительный голос.
Я оборачиваюсь и вижу потрясающего широкогрудого парня, с красивыми зелеными глазами, горящими интересом в сторону Минни.
— Как тебя зовут? — он протягивает свою большую руку.
Минни застенчиво протягивает руку в ответ, и он наклоняется, чтобы поцеловать ее.
— Минни, — тихо произносит она.
Лев улыбается, хотя его хищный взгляд прикован к ее декольте.
— Я Эштон. Пожалуйста, составь мне компанию и посиди со мной за столиком.
О, он такой обходительный, настолько, что если бы я не видела, как он ударил другого льва с такой силой, что его пришлось отнести в медблок, только за то, что тот украл у него вилку, я бы посоветовала своей лучшей подруге пойти с ним.
— О, я… — Минни смотрит на меня, потом на Коннора.
Коннор тут же понимает и уводит Минни.
— Мы поедим вместе, — торопливо говорит он. — В другой раз, Эши.
Эштон хмурится, но больше ничего не говорит, направляясь обратно к своему столику, где его встречают сдавленным смехом.
— Мне нравятся твои волосы, — раздается другой низкий голос.
На этот раз мы оборачиваемся и обнаруживаем трех волков, наблюдающих за нами со своего столика в первом ряду. Все они выше ста восьмидесяти двух, с легкой щетиной, как любит носить стая. У того, кто заговорил первым, кольцо в носу.
— Подожди… Аурелия, верно? — спрашивает он.
Я заставляю себя улыбнуться.
— Верно.
Они на мгновение замолкают, и я понимаю, что они ведут телепатический разговор друг с другом. Затем они внезапно отворачиваются от меня.
— Извини, э-э… Неважно.
Сабрина издает звук отвращения.
— Киски.
Самцы замирают, и у меня сводит живот, пока я борюсь с желанием ударить нашу леопардиху. Все трое самцов немедленно оборачиваются.
— Что ты только что сказала? — голос вожака низкий и опасный.
— Не обращай на нее внимания, — быстро говорит Минни. — Она разговаривала со мной.
— Нет, блядь, не с тобой, — его ноздри раздуваются, и он указывает на меня грязным пальцем. — Дикарь уже заявил на тебя права. Мы и близко к тебе не подойдем.
У меня отвисает челюсть, когда они встают и отходят от нас.
— Подожди, что?
— Нет, они не это имели в виду! — говорит Минни.
Волки молча уходят, направляясь в дальний конец обеденного зала.
Ракель откашливается позади меня.
— Э-э, ты н-не помнишь, к-когда ты была на т-траве, голая, а Дикарь л-лежал на тебе сверху? На языке волков это з-заявление. Т-теперь для всех в-волков в этом месте ты с-собственность к-короля волков, — они пожимают плечами. — У нас есть т-телепатическая доска объявлений.
Я на мгновение уставилась на Ракель, вспоминая гигантскую, ужасающую волчью морду Дикаря надо мной, его сильное теплое тело поверх моего, и пьянящий запах. В контексте похищения я думала, что он просто удерживает меня. Очевидно, я ошибалась. Волки — самый социальный орден, и они строго соблюдают свои неписаные социальные правила. Дикарь считается здесь самым сильным волком, а это значит, что ни один волк не станет бросать ему вызов.
— Черт, мне придется играть по-другому, — бормочу я.
Итак, внимание волков потеряно, но к черту их, здесь полно других зверей.
Ракель бросает на меня недоверчивый взгляд, но я настроена чертовски решительно.
Мы забираем свои завтраки — яичницу с беконом для меня, тарелку асаи для Минни — и направляемся к нашему столу, где уже сидит Ракель с огромной стопкой блинов.
— К-как мы собираемся с-со всем этим справиться? — Ракель машет вилкой, указывая на пристальные взгляды самцов со всех сторон.
Минни осматривает зал.
— Их еще нет.
— Я-я уверена, мы узнаем, к-когда они п-появятся, — мрачно говорит Ракель.
И действительно, когда я почти доела яичницу, я их чувствую. Близость моих суженых распространяется, как пылающий огонь сквозь сухие заросли. Это одновременно пугает и влечет. И точно так же, как от дыма лесного пожара, у меня перехватывает дыхание.