– Дания, – прохрипела Нур, и в ее словах чувствовался страх, – неужели ты думаешь, что я смогу справиться с шестью стражниками, когда я едва знаю, как держать эту штуку?
Я повернулась к ней, воспоминания вызвали во мне что-то похожее на древний гнев, подпитывая мои движения и укрепляя мою решимость.
– Ты не будешь сражаться, – признала я, продумывая нашу стратегию. – Ты отвлечешь их внимание.
– О, отлично. Значит, я приманка?
– Они не знают, что нас двое. Им известно только то, что ты сбежала из лазарета и Тохфса мертва. Давай используем это.
– Хорошо. – Нур кивнула, ее губы побелели. – Только не оставляй меня им на растерзание и не убегай одна. – Она стояла, сжимая в руке меч, и выглядела так, словно шла на казнь.
– Если бы я хотела так сделать, я бы не вернулась за тобой.
Она слегка улыбнулась мне, но улыбка не достигла ее глаз, в которых плескался страх. Я хотела подбодрить ее, но не знала, что сейчас произойдет. Я была уверена в своих навыках, знала, к чему меня готовили, но я никогда по-настоящему не вступала в бой, в котором нужно беспокоиться о ком-то другом, особенно о том, у кого не было никаких боевых навыков. Самое большее, что я могла сделать, – это немного уравнять шансы.
– Мне нужно разбить их строй. Замани их сюда, это даст мне шанс проредить их ряды. Если они не знают, что я здесь, я воспользуюсь этим.
Нур кивнула и сжала меч, вытянув его перед собой, будто это был талисман, а не оружие. Я глубоко вздохнула, положила ладонь на напряженную спину Нур и вытолкнула ее к ожидающим стражникам.
Послышались крики, топот ног стал ближе.
– Она у нас в руках! – прозвучал в опасной близости чей-то голос, отделившийся от остальных.
Как раз то, чего я хотела.
– Ты думала, что сможешь сбежать? – сказал стражник голосом, похожим на низкое рычание. – Одна?
Нур побежала обратно за стену, странно держа меч. Стражник бросился за ней, но я была готова. Я взмахнула двусторонним скимитаром и одним четким движением перерезала ему горло.
– Она не одна, – сказала я дергающемуся на земле телу.
Какой-то краткий миг я оплакивала его. Еще одна смерть, которой можно было избежать, на моей совести. Но я не могла позволить себе думать об этом слишком долго. Я устала. Я изо дня в день копала, почти не ела и еще меньше спала. Я сосредоточилась на всем, что знала о сражении, – на всем, что узнала благодаря Бабе и тренировкам с Мазом. Но в какой-то момент я поняла, что голос, который диктовал мои действия, принадлежал моей бабушке. Никогда не показывай им свой страх. Слабые питаются страхом.
Из-за угла выскочил еще один стражник, и я сразила его не глядя. Следующий тоже наткнулся на мой клинок. Я вытащила из ножен тальвар и схлестнулась с тремя стражниками сразу, причем ни секунды в позиции защиты. Каждый удар был смертельным, каждое движение – атакующим.
На меня бросился стражник с длинными темными волосами и повязкой на глазу, я ждала его с обоими мечами наготове. Но он прикрыл лицо собственным клинком и оттолкнул меня. Он был крупным, намного крупнее меня. Я бы не продержалась долго в открытом противостоянии, мне нужно было превзойти его ловкостью.
Я отступила в сторону, но он последовал за мной, и к нему присоединились еще двое стражников. Я поднырнула под руку солдата справа от него, полоснула его по лодыжке своим скимитаром. Тяжело дыша, он упал на траву, но я успела откатиться в сторону. Он схватился за ногу и заскулил, как затравленная собака.
Перекрестием мечей я приняла изогнутую сталь более высокого стражника и оказалась вне его досягаемости, умело парировав его тяжелые удары. Низкий стражник с длинной бородой и плечами, похожими на толстые канаты, взмахнул своим скимитаром с такой скоростью, что застал меня врасплох, и на моем предплечье остался неглубокий порез.
Я подавила вскрик и тихо зашипела, а он самодовольно улыбнулся. Боль разлилась по моим венам, как холодный огонь. Мое лицо превратилось в маску свирепости. Я не позволю им увидеть свое настоящее лицо. Не покажу им свой страх. Слабые питаются страхом.
Здоровенный стражник прыгнул на меня, повалил на землю и приземлился сверху. Мои легкие сжались, когда он, прижавшись ко мне своим мясистым телом, выбил из них весь воздух. На его лице растянулась тонкая улыбка, и он находился так близко, что я видела каждую почерневшую пору на его щеках, чувствовала сильный запах пота у своего носа. Я не могла пошевелиться, не могла сопротивляться и не могла сбросить его с себя. В моей груди забилась паника. У меня не было выхода.