— Сколько? - перебила я. Мой голос изменился: стал низким, угрожающим. Холодным, как лезвие ножа, поднесённое к горлу.
Он вздрогнул. Я видела, как его мысли судорожно перебирают варианты. Оправдаться? Сбежать? Или назвать цену?
Молча достав из внутреннего кармана пять тяжелых монет, я бросила их на стойку. С металлическим звоном они покатились по поверхности, прежде чем Сэм, словно хищник, среагировал: быстро сгреб их и сунул в ящик под столом.
Без лишних слов он щёлкнул замком, вынул связку ключей и, избегая моего взгляда, выскользнул из дежурной кабинки.
Я осталась ждать. Пальцы нервно стучали по стойке, отбивая сбивчивый ритм, пока напряжение росло. И вот — шаги. Быстрые, гулкие. Тяжелая поступь взрослого и чуть сбивчивая, лёгкая — детская. Из полумрака появился мужчина, удерживая за плечо худого, лохматого мальчишку. На нём висела слишком большая рубашка, а лицо казалось старше своих лет.
Заметив меня, он дёрнул плечом, сбрасывая чужую руку, и рванулся вперёд. Почти бегом преодолел оставшиеся шаги и бросился ко мне. Я не обняла его — он слишком гордый для этого. Но сжала плечо, успокаивая, и кивнула.
Не говоря больше ни слова, мы стремительно покинули участок. Я шла чуть впереди, мальчишка — на шаг позади, почти прижимаясь к стене. На улице было тихо, но тишина эта казалась слишком настороженной. Я оглядывалась, скользя взглядом по переулкам, окнам, припаркованным машинам.
И, как чувствовала — не зря.
С визгом шин у обочины остановилось тёмное авто с затонированными окнами. Секунды спустя из машины вышел мужчина.
Затаив дыхание, я ускорила шаг, и мы юркнули в ближайшую тень между зданиями. Он стоял возле машины, лениво оглядывая улицу. Высокий, широкоплечий, с ровной осанкой и какой-то звериной грацией в каждом движении. Взгляд холодный, цепкий — будто сканировал, вгрызался в пространство. Казалось, он просто смотрит. Но я знала — он выслеживает.
Что-то в нём было... неправильное. Или, наоборот, слишком правильное. Слишком сильное. Уверенность, что струилась с него, тянула невидимыми нитями. Не магия — скорее, природная опасность. Такой не бросается. Он идет медленно, терпеливо, но если доберётся — поздно бежать.
Когда он повернул голову, вглядываясь в переулки, где мы затаились, я неожиданно поймала себя на том, что прикусываю губу. Чёрт. Хорош. Опасно хорош.
Одет с безупречным вкусом. Дорогой костюм, подчёркивающий фигуру, длинное тёмное пальто, которое слегка развевалось на ветру. Ни одной складки, ни пятнышка. Всё выверено до мелочей. Не показная роскошь, а уверенность в статусе. Машина у бордюра — чистая, блестящая, явно элитного класса. Хотя, кто знает, может, арендованная. У таких свои игры.
Вокруг нас с мальчишкой тени сгустились, став плотнее, как по команде. Моя сила всегда реагировала на опасность, укрывая нас, когда это было нужно. Мы стали почти невидимы в полумраке переулка.
Наклонившись к уху парнишки, едва касаясь губами его волос, прошептала:
— Разыщите всё, что сможете о нём. Имя, откуда, с кем связан. Всё.
11
С раздражением откинула книгу, и та, издав сухой хлопок, шлёпнулась на старые доски пола, подняв немного пыли. Я закинула руки за голову и уставилась в потолок нашего обшарпанного жилища, где паутина в углу потолка раскачивалась в такт сквозняку.
Какая же глупая, до зубного скрежета глупая история. Даже дочитывать не стану — не вижу смысла тратить своё время на очередной розовый бред. Всё как всегда: наивная овечка с влажными глазами и муж-урод, которого она обязательно прощает, потому что «он изменился». Серьёзно? Эти уроды не меняются — они адаптируются. Учатся говорить нужные слова, улыбаться в нужное время и бить так, чтобы не оставалось следов. Делая все обязательно так, чтобы она сама считала себя виноватой.
Фыркнув, я резко дёрнула ногой, и гамак, на котором я лежала, угрожающе закачался. Старая ткань натянулась, скрипнула, и мне пришлось вцепиться в край, чтобы не вывалиться. Сердце стукнуло сильнее от неожиданной потери равновесия, и я злобно выдохнула.
Жилище… хотя правильнее сказать — убежище. Это не просто крыша над головой, а укрытие, созданное в руинах. Брошенный после пожара дом, обугленные стены которого когда-то пугали случайных прохожих, теперь стал местом спасения. Я потратила недели, чтобы привести его в порядок: замаскировала щели, укрепила перекрытия, провела тайные ходы между комнатами. Не без помощи артефакта, конечно. Старинная вещица с черного рынка, слабый магический оберег, едва ощутимый, но вполне действенный — он туманит разум тех, кто слишком интересуется. Для посторонних дом остаётся пустым, серым и забытым временем.