Ступая по вытертому, местами даже прогнившему ковру, я неспешно осмотрела комнату. Запах здесь стоял терпкий — смесь табака, дешёвого антисептика и чего-то звериного, едва уловимого, но такого дурманящего.
Типичная комната мотеля: широкая кровать с мятой простынёй, кресло в углу с облезшими подлокотниками, письменный стол, заваленный какими-то бумагами и пустыми чашками, шкаф с едва приоткрытой дверцей, из которого торчал рукав тёмного пальто.
Окно пропускало только тусклый уличный свет, который расплылся бледными тенями по полу. Глазами я быстро пробежалась по пространству, в уме вычерчивая схему — укрытия, потенциальные угрозы, выходы.
Подойдя к столу, я машинально скользнула пальцами по его поверхности и зацепила зажигалку. Тяжёлая, металлическая, с потёртой гравировкой на боку. Старая. Даже редкая. Почти антиквариат. Я покрутила её в пальцах, чувствуя вес и характер вещи.
А потом заметила бумажник. Кожа, плотная, с царапинами. Местами потемневшая от времени и носки. Я коснулась его краешка, чуть приоткрыла — и уголки губ тут же поползли вверх в довольной усмешке.
Но улыбка замерла на губах.
Вода. Её больше не было.
Словно щёлкнул рубильник — тишина накрыла комнату. Ни капель, ни скрипа труб. Только гул крови в ушах.
Я медленно сглотнула, внутренне собираясь, и с той же осторожной неспешностью опустила бумажник обратно на стол. Прямо туда, откуда взяла.
Я чувствовала это — взгляд. Горячий, обжигающий, скользящий по спине, по рукам, по шее. Не физический, нет. Он будто вгрызался в сознание, раздевая до самых мыслей. Присутствие было таким ощутимым, будто воздух стал гуще и тяжелее. Словно сама комната замерла, затаив дыхание, и только один из нас ещё не сделал шаг.
— То, что воры в этом городе такие наглые, — теперь я в этом убедился лично, - голос был хриплым, с лёгкой насмешкой, скользящий, как бархат с острыми нитями. — И, надо сказать, у этого вора попка очень даже ничего.
Я медленно повернулась, будто сквозь плотный воздух, не позволяя себе резких движений. Каждое движение — словно в танце, где ошибка может стоить дорого. Всё внутри сжалось в упругую пружину, готовую сорваться в любую секунду.
Он стоял в проёме ванной. Вода ещё блестела на коже — по ключице скользнула капля стекая вниз по подтянутому торсу и исчезая где-то под полотенцем, которое он придерживал рукой на бедрах.
И тогда я встретилась с его взглядом. Янтарные, почти золотые глаза. Глубокие, хищные. Уверенные. И, мать его, слишком умные. В них не было страха. Ни капли удивления. Только интерес… и лёгкое, почти ленивое развлечение.
Чтоб меня. И правда. Волк.
Буду благодарна за комментарии и звездочки.
Ваша поддержка важна для меня.
13
Сердце колотилось, как сумасшедшее, будто барабан в грудной клетке вот-вот прорвёт рёбра. Но не от страха. Нет… Это было что-то другое. Большее. Глубже.
Я замерла, но не потому что боялась — я осознавала. Каждой клеткой тела. В этой тишине, где даже воздух казался плотнее, до меня медленно, начало доходить: это адреналин... но не только.
В груди росло странное чувство — жаркое, пульсирующее, едва различимое, но упрямо набирающее силу. Возбуждение? От чего? От опасности? От его взгляда? От того, как он стоял передо мной, почти обнажённый, хищный, уверенный, будто мир принадлежал ему?
Что-то влекло к нему. Не просто внешность. Не просто запах — хотя он и был терпкий, пряный, звериный… Это было как тяга, что не поддаётся логике. Инстинкт, словно пробуждённый волной магии.
Я сжала кулаки, стараясь отдышаться.
Точно такое же ощущение было возле демона. Тот же жар под кожей. Та же невозможность оторваться.
Что за хрень вообще творится со мной?
— Ну, своей задницей я тоже горжусь. Хоть чем-то. - хмыкнула я и усмехнулась, резко встряхнув головой, будто сбрасывая липкое наваждение.
— Наглая и рисковая малышка, - ухмылка у него вышла хищной, ленивой. Он не смущался ни капли, разглядывая меня так, будто я была блюдом в меню, и он решал, с чего начать.
Голова чуть склонилась к плечу, волосы ещё влажные и тёмные от душа, тонкие капли стекали по шее.
— Я думала, вода притупляет нюх.- попыталась удержать спокойствие в голосе, но он уловил нотку напряжения, я уверена.
— Но не слух. - Его голос потеплел, стал почти мурлыкающим. — Чего не бежишь, краса? Пора бы.