— Не дура. - Я пожала плечами, пряча дрожь. — Знаю, что ты быстрее. Даже если бы я попыталась — ты бы уже держал меня за горло.
Мой взгляд невольно скользнул к его руке. К браслету. Магия от него пульсировала, как сердце. Я тихо выдохнула, разочарование скользнуло наружу прежде, чем я успела его спрятать.
Он заметил.
— Ах, так ты хотела эту штучку? - Он поднял руку, чуть повертел запястьем, чтобы я могла лучше разглядеть артефакт. — Разочарую. Его не снять. Разве что с трупа… - он сделал паузу, склонив голову чуть ниже. — …а у тебя сил не хватит.
— Ошейник, значит? - подняла бровь с вызовом. — А я думала, их носят вот тут. - Провела подушечками пальцев по своей шее, чуть наклонив голову, обнажая кожу.
Он не шелохнулся, но янтарные глаза сверкнули. Там уже было меньше веселья — и больше зверя.
— Слишком смелая, как погляжу… - рычание прорвалось в голосе, низкое, с гортанным послевкусием.
— Есть такой недостаток. Задела что ли? - Я поджала губы, с трудом удерживая улыбку. Ну да, играю с хищником. В его логове. Почти голым. И вроде не бессмертная…
— Пора бы уже бежать. Не думала?
— Думаю. - Я склонила голову к плечу, передразнив его до точности жеста. — Просто есть ещё одна вещь, которая меня интересует. Как быстро ты двигаешься… - медленно скользнула взглядом по его телу прикусив губу, — и одновременно... можешь ли удержать полотенце.
На секунду в комнате повисла тишина. А потом — смех. Громкий, хриплый, такой, что дрогнули стены и ковёр под ногами. Он запрокинул голову, смеялся открыто и искренне, будто я только что сказала нечто гениальное.
Решив воспользоваться его смехом, я резко бросилась к окну. Стекло, ночь, свобода — почти коснулась подоконника... но всё оказалось иллюзией. Это был всего миг. Тень мелькнула — и я уже прижата к стене, без единого шанса, без звука. Он даже не схватил мои руки — не потребовалось. Просто навис, плотно прижавшись всем телом, лишая пространства и воздуха.
Его дыхание было обжигающе тёплым — сначала по щеке, потом ниже, к линии шеи, туда, где кожа особенно чувствительная. Он знал это. О, ещё как знал.
— Плохая идея, малышка, - выдохнул он прямо в ухо, и у меня пробежали мурашки. Голос стал ниже, хриплее, с опасным ворчанием, что вибрировало где-то в груди.
Рука — сильная, властная — сжала бедро. Его пальцы двинулись вверх по талии, будто чертили невидимый путь, и от их касания по коже будто искры пробежали.
Мои губы приоткрылись, и тихий, почти невольный выдох сорвался, предательски выдав то, что творилось внутри. Контакт его тела — горячего, обнажённого, плотного — обжигал. Между ног стало влажно… чертовски влажно. Я сжала бёдра, будто могла этим хоть как-то унять зудящее, нарастающее ощущение желания, что поднималось, как пламя изнутри.
Он был обнажён. Совершенно. Тепло его кожи, гладкость, сила — всё чувствовалось слишком отчётливо. Никаких границ между нами. Ни ткани. Ни защиты. Ни шанса на холодный рассудок.
Я не буду собой, если упущу такую возможность… но это было опасно. До безумия опасно. И, может быть, именно поэтому я не отшатнулась.
Медленно, будто в замедленной съёмке, я облизала пересохшие губы и прикусила нижнюю. Его член я чувствовала отчётливо — твердый, нетерпеливый, словно он не только знал мои мысли, но и разделял их. Я подняла взгляд, и он встретился с его глазами.
Янтарные. Глубокие. Опасные.
— Сучка… откуда ты только взялась? - голос его сорвался в хрип, пальцы скользнули по моим губам, замирая в лёгком нажатии. — Ты знаешь, как ты пахнешь? Лучше бы бежала.
— Как грубо, - я усмехнулась, с вызовом глядя ему в глаза. — Я не вашей породы.
— Заррррраза… - выдохнул он, прижимаясь ко мне ещё теснее, будто намеренно стирал границы.
— О да, - я выдохнула с новой улыбкой и опустила руку между нашими телами, сжав его член ладонью. Он дёрнулся в моей руке.
— Лучше беги, дурочка, - почти зарычал он, голос срывался, и в нём сквозила опасность.
— С ним в руке? - я тихо хохотнула, и прежде чем он успел ответить, потянулась к нему, обхватила шею и впилась в его губы.
14
Грубый, требовательный поцелуй. Его пальцы сжали мою талию, подтянув ближе, заставляя выгнуться и раствориться в этом порыве.
Я не осталась должной. Мои зубы цапнули его нижнюю губу, чуть болезненно, и он зарычал — не от боли, от желания. Его язык ворвался в мой рот, властно, жадно, будто хотел выжечь в памяти вкус до последнего оттенка. И я впустила его, отвечая с тем же безумием. Это был поцелуй, который не просит разрешения. Он берёт. Забирает. Требует.