Он не спешил. В его взгляде веселье угасло, сменившись чем-то... глубже. Осознание. Он склонился ближе, горячее дыхание скользнуло по коже шеи, и я вздрогнула, почувствовав, как его язык медленно провёл дорожку от ключицы к основанию челюсти. Легкий, тягучий смех пронёсся над моим ухом.
— Слааааадкая... — протянул он, как заклинание, словно смакуя каждую букву. — Говорил же, что найду.
18
Вот теперь во мне вскипел настоящий страх — густой, плотный, перемешанный с острой злостью. Инстинкты взыграли, силы шевельнулись под кожей, и я со всей силы упёрлась ладонями в его грудь, толкнув изо всех сил.
Он почти не сдвинулся. Только немного отшатнулся… и снова засмеялся. Глухо, низко, будто ему доставляло удовольствие даже это — моё сопротивление.
— Да вы издеваетесь! — сорвалось с моих губ, сдавленным вскриком.
Он чуть склонил голову в сторону, будто действительно озадаченный.
— Вы? — повторил задумчиво. — Сладкая, я здесь один… и точно не издеваюсь.
Я зарычала в ответ — по-настоящему, без игры, почти по-звериному.
— Только коснись меня… — прошипела. — Попробуй.
В его глазах промелькнул огонёк… не страсти — нет. Азарт. Он словно наслаждался моментом, вкусом грани между угрозой и искушением. Его рука медленно поднялась — но не коснулась. Просто зависла в воздухе у моего лица, почти ласково, почти невесомо.
Он сделал всего один шаг — и я взорвалась. Моя сила вспыхнула раньше, чем разум успел что-либо решить. Крик вырвался сам собой — не от боли, а от перегрузки, от инстинктивной ярости. Тени с рёвом сорвались с моей кожи, как живая буря, хлестнув по комнате, закрутив воздух вихрем магии и ярости.
Стол взмыл в воздух, с грохотом отлетел в сторону — и ударом выбросил демона через весь кабинет, врезав его в книжный стеллаж. Древние фолианты полетели в разные стороны. Я стояла посреди бушующего мрака, тяжело дыша, в груди колотилось — не сердце, а раскалённый вулкан. Пальцы дрожали. Я не верила себе. Не верила в то, что сделала.
Ещё секунда — и я сорвалась с места, метнувшись к двери. Ожидая. Ждала гнева. Молнии, ударов, мести. Ярости, достойной демона. Но за спиной… раздался смех. Низкий. Хриплый. Довольный. Почти… восхищённый.
— Вот это да… — проговорил он из-под рухнувших полок, всё ещё смеясь. — Кажется, я только что влюбился ещё сильнее.
Я бежала по коридору, не зная — от него или от самой себя. Не думала. Не чувствовала ничего, кроме звериного инстинкта: прочь. Подальше. Быстрее. Плевать, видел ли меня оборотень. Плевать, кто ещё был в здании. Мысли обрывались и снова срывались в панике — лишь одна цель: скрыться. Исчезнуть.
Кажется, я перенеслась пару раз — не помню, где, не помню как. Тени подхватывали меня, словно на автопилоте, и каждый раз забирали всё больше сил. Ноги подкосились только тогда, когда я осела в переулке — недалеко от своей квартиры. Дрожащими руками уперлась в стену, почти на ощупь поднимаясь. Не было сил. Только воля. Одна мысль: дойти. Добраться. Добежать.
Каким-то чудом — не знаю каким — я добралась до входа. Захлопнула дверь. Закрыла. И просто села на пол. Спина скользнула вниз по деревянной панели, и я осталась так — прижавшись лбом к коленям. Не дышала. Не двигалась. Лишь сердце стучало — где-то в горле, в висках, в каждом пальце.
Осознав, что творю, — я вдруг истерично рассмеялась. Слёзы и смех перемешались в горле, вырываясь одним безумным всхлипом. Стоило только шевельнуться — и боль в шрамах вспыхнула, как будто кто-то снова вгрызается в кожу лезвиями. Я зарычала сквозь зубы, но не упала. Просто поплелась в сторону душа, опираясь о стены.
Пусть. Влипла — так влипла. Захотели найти? Да пусть находят. Оба. Так даже интереснее, не правда ли? Остановившись у двери в ванную, я задержалась, прислушиваясь. Тишина. Ни топота, ни грохота, ни ярости, ворвавшейся следом. Паника ушла. Осталась только тупая, жгучая боль.
Никто не вломился. Не вспыхнуло пламя. Я всё ещё здесь. Живая. С этими мыслями я зашла под душ, словно в исповедь, надеясь, что поток воды хоть немного унесёт с меня это безумие — кровь, страх, и привкус их запахов, оставшихся на коже.
***
Только не снова… Нет!
Боль пронзила тело, как лезвие, разрывая всё изнутри. Будто кто-то медленно, с наслаждением, выдирал мой позвоночник. В ушах — гул, шепот, пульс… И отчётливо слышны молитвы. Голоса монахинь, шепчущие чужие святые слова, будто заклинание против самой меня.