21
Волк усмехнулся, и в его взгляде вспыхнул звериный азарт. Одним ловким рывком он избавил меня от тонкой ткани, и я осталась полностью открыта перед ними — желанная, дрожащая, в предвкушении. Он вновь впился в мои губы, грубо и жадно, притягивая к себе, и я ответила с не меньшей страстью, растворяясь в поцелуе, будто в нём был воздух, которого мне не хватало.
Отстранившись, он резко подтянул меня к краю кровати, и с моих губ сорвался тихий вскрик от неожиданности. Простыня чуть сбилась под телом, и я инстинктивно упёрлась руками в матрас, когда он, не сводя с меня взгляда, опустился на колени.
Я прикусила губу, но не успела ничего сказать — от прикосновения демона тело вновь вздрогнуло. Его рука, уверенная и горячая, скользнула по бедру, а затем подушечкой пальца он провёл по влажным, пульсирующим складочкам между ног. Осторожно, лениво, играя, он будто исследовал мою чувствительность — и знал каждую точку. Губы коснулись мочки уха, и он легко прикусил её, обдавая дыханием.
Я застонала, не сдерживаясь, тело выгнулось само по себе, бедра дернулись навстречу его руке. Волк усмехнулся внизу, провёл ладонями по внутренней стороне ног, разводя их чуть шире.
— Наслаждайся, сладкая. — голос демона хрипло проскользнул у самого уха, — Скажи, её реакции это нечто? — он сжал мою грудь сильнее, подушечками пальцев надавив на сосок, и прижал меня к себе. Я почувствовала, как ткань рубашки уже распахнута, и под ней горячая, гладкая кожа касалась спины, будто обжигала.
Он держал меня так, чтобы я не могла увернуться — я и не пыталась. Запрокинула голову ему на плечо, выгибаясь, когда волк внизу прошёлся влажным, настойчивым языком вдоль пульсирующих, возбужденных губок. Я всхлипнула, а из горла сорвался сдавленный стон.
Волк зарычал довольно, чувствуя, как я дрожу в их руках. Его язык продолжал исследовать меня — медленно, глубоко, жадно. Каждый его мягкий, но наглый толчок языком вызывал жар, сводивший с ума. Волк поднял взгляд, его янтарные глаза горели первобытным желанием. Он чуть приподнялся, провёл языком выше — до клитора, и когда втянул его в рот — я не выдержала, резко выгнулась, вцепляясь пальцами в рубашку демона за спиной.
Они оба наслаждались мной, моими звуками, реакциями, каждой каплей желания. И в этом жарком, влажном вихре страсти я знала — я хочу большего. От них обоих. Одновременно.
Волк внизу продолжал дразнить моё тело, его язык скользил по влажным, пульсирующим губкам. Он чередовал медленные, растягивающие ласки с резкими, доводящими до дрожи толчками пальцев, и каждый такой момент вызывал волну жаркого наслаждения, которое будто поднималось из самой глубины живота.
Демон же не отставал ни на шаг — одна рука властно сжимала мою грудь, пальцы игрались с сосками, уже тугими от возбуждения, в то время как вторая удерживала мою талию, прижимая к себе. Он наклонился, коснулся губами шеи, провёл языком вверх к подбородку, а затем резко поймал мой взгляд и впился в губы. Поцелуй был жадным, горячим, глубоким. Он будто хотел выжечь мой разум этим поцелуем, заставляя забыть обо всём, кроме него.
Я застонала прямо в его рот, выгибаясь между ними, не в силах больше сдерживать ничего — ни звуков, ни движений. Демон прервал поцелуй и, тяжело дыша, прижался лбом к моему. Его глаза пылали, взгляд пронзал до нутра. Он улыбнулся — не самодовольно, а с каким-то восхищением, с настоящим желанием.
— Как же ты красива, — прошептал он, обводя пальцем по моему влажному от поцелуев рту, — такая живая, горящая, настоящая.
И в этот момент волк внизу добавил вторую руку — один палец на клиторе, другой продолжал поглаживать внутри, и всё это слажено с влажными, изнуряюще медленными движениями языка.
— Да… — простонал демон, чувствуя, как я сжалась в его объятиях, — не сдерживайся.
Волк ускорился, и я больше не могла сдерживать ни стоны, ни дрожь, пробегающую по телу. Опустила на него взгляд — и дыхание просто сперло. Передо мной был он — дикий, сильный, весь из напряжённых мускулов и хищной решимости. Его янтарные глаза прожигали насквозь, а губы, блестящие от моего возбуждения, излучали победную ухмылку.
Его пальцы двигались внутри всё быстрее, заполняя, заставляя выгибаться в сладкой агонии, в то время как язык неумолимо играл с моим клитором, выписывая ту самую невыносимую спираль наслаждения. Я уже чувствовала — ещё чуть-чуть, и меня просто разорвёт этой волной. Всё пылало, жгло, рвалось наружу.