Хотя... Это было даже приятно. Слишком приятно. Я усмехнулась вспоминая прикосновение его темной энергии. Пальцы машинально коснулись шеи, где еще оставался слабый след его поцелуев. Прикусила губу вспоминая его ласки. По телу разлилась теплая волна, откуда-то изнутри поднимаясь, словно эхо той встречи.
Снова идти в бордель. Другого выхода, кажется, нет. Руками я себе облегчения точно не принесу — слишком хорошо знаю этот тупик. Может, сегодня там найдется кто-то из мужчин, кто действительно стоит внимания. Хотя бы немного сниму напряжение. Надеюсь. Я фыркнула себе под нос, усмехнувшись горько и почти безрадостно. Весь этот цикл начинал угнетать — желания, разочарования, временное облегчение если повезет. Замкнутый круг, от которого, казалось, нет спасения. С этим в голове я начала собираться. Стянула с вешалки куртку, привычным движением проверила нож в кармане.
В другом кармане завибрировал телефон. Я вытащила его с раздражением, прижав к уху плечом, пока натягивала куртку.
— Да? - почти рявкнула я, не удосужившись скрыть недовольство.
— Опять недотрах? - в трубке раздался знакомый смех.
— Иди в пень, - фыркнула я, закатывая глаза.
— Там уже занято, - весело отозвалась подруга, снова разразившись смехом. — Ну что, ждать тебя сегодня? Кого-то подготовить? Или ты опять с претензиями будешь?
Я закусила губу, не удержавшись от слабой усмешки. Эта чертовка всегда знала, как вывести меня из себя и заставить при этом хмыкнуть.
— Посмотрим, - ответила я уклончиво, поправляя нож в кармане.
— Но ты хоть расслабься, а то придешь снова с лицом, будто собаку твою съели.
— У меня нет собаки, - огрызнулась я, закатывая глаза. — Заскочу к старьевщику, а вечером забегу. Есть кто-то новенький?
— Ты ж моя ненасытная, - снова раздался ее смех, звонкий и чуть язвительный. — Не совсем новенький, но приехал с соседнего города. Говорят, среди женщин он очень популярен.
— О прошлом ты тоже так говорила, а он оказался... ну, сама знаешь.
— На этот раз все будет по-другому, - заверила она, но в голосе сквозила легкая насмешка. — Ладно, буду ждать.
Она отключилась, не дожидаясь ответа, оставляя меня наедине с короткими гудками.
2
— Сколько?! - я ударила по столешнице кулаком, деревянная поверхность жалобно скрипнула. Наклонившись ближе к старьевщику, я почти прорычала: — Пять мезеров? Ты издеваешься? Слушай, я этот артефакт выдрала из такого места, что тебе и в кошмарах не приснится, а ты хочешь дать за него всего пять?
Худощавый мужчина, с лоснящейся кожей и улыбкой, напоминающей змеиный оскал, лишь пожал плечами. Маленькие глазенки сощурились от явного удовольствия.
— Милая, не смей угрожать мне. Пять — и ни на грош больше. Или бери, или проваливай, - проговорил он с ленцой, растягивая слова, будто наслаждался ситуацией.
— Не угрожать? - Я усмехнулась, чувствуя, как в груди нарастает злость. — Знаешь... Если с этой штучки, вот... - я потянулась и аккуратно приоткрыла ткань, показав лишь край артефакта, покрытый символами, — случайно сотрется хоть один краешек символа, тут может произойти что угодно.
Я провела пальцем вдоль символа, почти касаясь его.
— Например, кто-то да и выползет. Может, маленький, а может, сожрет нас обоих к чертовой матери. Ты точно готов рискнуть?
Его ухмылка чуть дрогнула. Всего на миг. Но этого было достаточно, чтобы я заметила, как он нервно сглотнул.
— Инквизиция разберется... - выплюнул он, хотя голос чуть дрогнул.
— Не пугай меня Инквизицией, - прошипела выпрямившись и смерив его взглядом. — Я с ними выросла.
Медленно, нарочито демонстративно, поместила длинный ноготь на черный материал с серебряными символами. Кончик ногтя заскользил по поверхности, почти касаясь одной из линий. Всего одно движение — и ни он, ни я не будем знать, что произойдет дальше.
— Хорошо! - выкрикнул старьевщик, вскидывая руки, будто защищаясь от невидимой угрозы. — Десять.
— Двадцать пять, - холодно бросила я, прищурив глаза.
— Ты с ума сошла? - прошипел он, глядя на меня с явно поднимающейся паникой.
— Да, - я усмехнулась, позволяя взгляду стать ледяным. — Проверить хочешь, насколько?
Он молчал, сжимая свои грязные руки на столешнице, так сильно, что побелели костяшки. В воздухе повисло напряжение, будто сам артефакт уже готов был активироваться от моего прикосновения. Выругавшись, он достал монеты и с раздражением бросил их на стол. Звук металла о дерево прозвучал как музыка для моих ушей. Хмыкнув, я быстро собрала их в руку, ощущая приятную тяжесть, и небрежно положила артефакт на стол, пододвигая его поближе к старьевщику.