Но именно в этот момент он остановился. Резко. Словно почувствовал, что я на краю, и решил не дать мне упасть. Я простонала от этой внезапной пустоты, сердце заколотилось быстрее, пальцы вцепились в простыни. Но прежде чем я успела возмутиться, он поднялся, схватил меня за талию и притянул к себе.
Его губы накрыли мои в глубокий, властный поцелуй. Я застонала, чувствуя себя захваченной, растворённой в этом поцелуе. Его язык скользнул внутрь, и я вкусила сама себя — солоноватый, сладкий привкус страсти, скользящий по моему нёбу вместе с его дыханием.
Руки сжали мою талию, прижимая меня крепко, не давая вырваться, будто он боялся потерять. Я только сильнее впивалась в него, царапая плечи, двигаясь навстречу его телу, требуя продолжения. Из-за спины послышался низкий, довольный смешок демона. Он провёл горячей ладонью по моей пояснице, скользнул вниз и сжал ягодицы, поднимая меня чуть выше, позволяя телам прижаться плотнее.
— Не думал, что ты будешь такой вкусной, — прошептал он, и провёл языком по моей щеке, по шее, вниз к груди ловя сосок губами. — Ты мне всё же задолжала, — хрипло прошептал волк, притягивая меня ближе. Его голос был низким, с хрипотцой, и от него по позвоночнику побежала дрожь. Он с лёгкостью закинул мои ноги себе на талию, и когда провёл твёрдым, горячим членом по чувствительным влажным складочкам, из моей груди вырвался сдавленный всхлип.
Бедра сами рванулись навстречу, умоляя о большем, о проникновении, об этом безумии, к которому я уже не в силах была сопротивляться. Одним сильным, резким движением он вошёл внутрь, заполняя полностью, до самого конца, раздвигая меня с животной уверенностью и такой глубиной, что у меня вырвался громкий вскрик. Я вцепилась в его плечи, ногти впивались в кожу, оставляя алые следы, но он лишь зарычал от этого, не замедляя ни на секунду.
Он начал двигаться сразу — сильно, властно, жадно. Каждый толчок словно сбивал дыхание, пробивал насквозь, отдавался сладкой болью и безумием удовольствия. Его руки сжимали мои бёдра, удерживая и направляя. Я потеряла себя — растворилась в этих движениях, в жаре тел, во влажной скользящей коже, в звуках наших столкновений.
Демон оказался позади, повернул моё лицо к себе и накрыл губами. Его поцелуй был властным, глубоким — он будто пытался выкрасть из меня каждый вскрик, каждое дыхание. Я застонала ему в губы, и он только сильнее сжал мою щёку, не отпуская, будто доказывая, что я принадлежу не только волку — но и ему.
— Такая сладкая… — выдохнул он между поцелуями, нежно проведя пальцами по моей груди, ловя сосок, заставляя меня содрогнуться на члене волка, ещё сильнее впустив его в себя.
Я не знала, куда деться от удовольствия. Горела между ними, захваченная, одурманенная, сражённая их ласками и грубой силой. Стон срывался за стоном, тело выгибалось, как струна. Я больше не могла думать. Только чувствовать.
22
Я закричала, запрокинув голову на грудь демону, содрогаясь от разрядки, от оргазма, пронёсшегося через всё тело, словно буря. Волна за волной пробегала по нервам, и я не могла остановиться — дрожала, сжималась, захлёбываясь стоном и ощущением полного, безжалостного наслаждения.
Но волк не собирался останавливаться. Его движения стали ещё яростнее, как будто он хотел вбить в меня свою ярость, желание, всё то, что копилось в нём. Его мускулистое тело блестело от пота, каждая мышца под кожей напрягалась. Он рычал, и в его янтарных, теперь уже полностью волчьих глазах, пылало безумие.
Словно в танце, в диком ритуале страсти, в одно мгновение всё переменилось — и я уже оказалась верхом на другом. Демон, горячий, как само пекло, его руки легли на мою талию, приподнимая, усаживая к себе ближе, но не входя пока.
Он откинулся на изголовье кровати, мощная спина опиралась на дерево, а глаза — пылающие, полные тьмы и желания — не отпускали мой взгляд. Кончики пальцев медленно скользнули по моей щеке, а затем опустились ниже, по шее, к груди, едва касаясь, как пламя, играющее на коже. Позади волк уже не терпел. Его руки снова обвили мою талию, он прижался к моей спине, я почувствовала, как его горячее дыхание обжигает шею. Пальцы скользнули по животу и ниже, снова играя с клитором, не давая отдышаться, не позволяя разуму вернуться.
Я вскрикнула, выгибаясь, когда волк сзади грубо сжал мои бедра, направляя на себя, не давая ни секунды передышки. Он продолжал двигаться, не сбавляя темпа — всё так же глубоко, властно, хищно. Его жаркое тело прижималось к моей спине, мышцы подрагивали от напряжения, а дыхание становилось все более рваным. Каждый его толчок отзывался во мне вспышкой, огнем, жгучей сладкой мукой.