Я обмякла, едва держась, сердце бешено колотилось, дыхание вырывалось хрипло и прерывисто. И тут позади снова почувствовала знакомое прикосновение — волк. Его сильные руки обхватили меня сзади, пальцы легко скользнули по животу и поднялись выше, к груди. Он прижался телом, обнимая меня. Его губы нашли моё ухо, горячее дыхание скользнуло по коже, от чего по позвоночнику пробежал ток.
— Моя девочка... наша, — прошептал он с хрипотцой.
Демон всё ещё оставался внутри, его ладонь легла на мой живот, вторая — на бедро. Он лениво провёл пальцами по вспотевшей коже, и я ощутила, как между ними двумя я будто растворяюсь. Оберегаемая, желанная, принадлежавшая им обоим.
Меня переложили бережно, уложили между ними, прижимая с двух сторон. Пальцы кого-то из них продолжали гладить по пояснице, по бедру, по щеке. Тепло их тел убаюкивало, дыхание обоих — как у хищников, спокойных и сытых, — смешивалось с моим.
Слова затихали в голове. Сознание тонуло, всё стало мутным, но впервые за долгое время я чувствовала… покой. Настоящий. И даже если пламя вновь вспыхнет или тьма снова позовёт — я знала: между ними мне ничего не грозит. Я провалилась в сон, сжав чью-то руку, оставляя на губах довольную, тихую улыбку.
23
Я чувствовала себя как пьяная… но без последствий, тяжёлого похмелья и боли в груди. Только тёплая, томная нега разливалась внутри, будто тело и душа наконец нашли то, чего так долго искали — и боялись. Чего я, дура, убегала? От кого пряталась, от чего отказывалась, загоняя себя в холод и одиночество?
Теперь всё стало на свои места. Всё, что было ночью… каждое прикосновение, каждый стон, каждый взгляд — это было правильно. Это было моё. Это были они. Я оставалась с закрытыми глазами, наполовину в сладкой дреме.
Кровать мягко прогнулась — кто-то из мужчин сел рядом. Уверенное движение, тяжёлый выдох… Да, это волк. Я лежала на его груди, ощущала, как под щекой ритмично поднимается и опускается его дыхание. Подушка уже подложена мне под голову — сильные руки заботливо обустроили. Всё было так… естественно.
И вдруг — мягкие горячие губы коснулись моего виска. Лёгкий поцелуй, почти невесомый, но в нём было больше, чем во всех словах, что я когда-либо слышала. Я не удержалась и слегка улыбнулась, не открывая глаз.
— Спит как котёнок… — с тихим, хриплым смехом выдохнул демон. — Никогда не думал, что могу умиляться и одновременно хотеть снова трахнуть. И всё это — к одной и той же девушке.
Я чуть не рассмеялась, но сдержалась. Кажется, они и правда решили, что ещё сплю. Забавно. Тепло их тел, собственная нега после бури и этот их разговор — всё было слишком… идеально.
Улыбка расползлась сама собой. Я медленно перевернулась, потянулась. Потом улеглась на бок, подперев голову рукой, словно так и лежала всё это время, наблюдая за ними.
— Спасибо, конечно, за сравнение с котёнком, — прикусила губу. — Но меня вот одно интересует...
— И что же, сладкая? — его голос потеплел, стал ниже. Губы уже скользнули по шее, а ладонь обняла за талию, прижимая меня к его тёплому телу. Его пальцы уверенно гладили кожу, будто всё ещё не насытился мной.
— Я знаю, что волки жуткие собственники. Даже любовниц с кем-то делить не станут. А демоны и подавно, — я прикрыла глаза, поддавшись его ленивым ласкам. — Но вы, как вижу, друг друга убивать не спешите.
За моей спиной демон коротко рассмеялся, низко, с хрипотцой. Волк, стоявший у окна, хмыкнул, развернулся и направился к мини-бару. Из холодильника он достал бутылку пива, лениво сорвал крышку и отпил глоток, не отрывая от меня взгляда.
— Ну что скажем, Ник? — усмехнулся демон, перебирая пальцами мои волосы.
— Я думал, ты, Ал, сам всё объяснишь, — ответил волк, присаживаясь в кресло у кровати. — Хотя не скрою, иногда желание вцепиться тебе в глотку едва сдерживаю.
— Это взаимно, блохастый, — с ленивой усмешкой отозвался демон и нарочно медленно провёл губами по моему плечу, не отрываясь от кожи. Я почувствовала, как по телу прошёл жар.
На глухой рык в ответ Ал только ухмыльнулся, а я, моргнув, вдруг осознала:
— Подождите-ка… Только сейчас поняла, что впервые узнала, как вас зовут. И всё же… почему? Вы не конфликтуете. Ни ревности, ни агрессии.
Ал откинулся на подушки, на миг посерьёзнел. Его золотистые глаза чуть сузились, будто он снова вглядывался во что-то сквозь меня.