Я говорила тихо, отчётливо, каждый звук — будто шипение змеи.
— И теперь ты будешь просыпаться в холодном поту, снова и снова видя это тело, верно? — повернулась к мужчине. — Снова и снова думать: "А если бы я пришёл на пять минут раньше? А если бы я задержался на другом повороте?"
Я резко шагнула ближе. Он вздрогнул, не поднимая глаз. Волк за моей спиной не шевелился, но чувствовала — он насторожен.
— А потом, — продолжила я, уже тише, почти нежно, — как водится, начнутся кошмары. Бессонные ночи. Горечь. Вина. Ты начнёшь раздражаться. Потеряешь контроль. Сорвёшься. Может быть, не сразу.
Я на миг наклонилась ближе и легко коснулась пальцем его обручального кольца.
— Жена, дети... есть, да? — Он напрягся. Я усмехнулась. — Конечно есть. У таких, как ты, они всегда есть.
Я выпрямилась, глядя прямо в глаза священнику.
— И что дальше, служитель? Этот человек начнёт срываться дома. Кричать на жену. Возможно, ударит. Потом сам себя возненавидит. Начнёт пить. И семья… развалится. Медленно. Без славы. Под «покровом света». Вот что дал ему ваш бог. Разложение изнутри. Красиво?
Священник выглядел так, будто ему не хватает воздуха.
— Но вы будете продолжать говорить, — усмехнулась я, — что всё — по воле небес. Лицемерные святоши, — произнесла я, не скрывая презрения. — Кажется, со своим светом вы чересчур светитесь, аж прожигаете. Всегда — боль. Всегда — страдание. Испытания, чтобы доказать свою преданность. Чтобы быть достойным света, нужно поломаться?
Мои губы дрогнули в усмешке.
— Нет уж. Ваш свет — не так уж чист. Он воняет кровью, мольбами и детскими криками. Ваш бог обожает ломать, прежде чем принять. Только... зачем ему такие покалеченные игрушки?
Внутри что-то гудело. Как натянутая струна. Как перед взрывом. Волк оказался рядом так тихо, что я его даже не сразу заметила. Его рука легла мне на плечо — тёплая, крепкая. Простое прикосновение, но оно пробрало до костей.
— Хватит... прошу... — прошептал Ник мне в ухо, мягко обнимая за талию.
Я моргнула, будто очнулась. Только теперь поняла — я действительно почти сорвалась. Еще чуть-чуть, и... я бы вздернула этого святошу прямо здесь, между столиков и стаканов. Священник дернулся, будто осознал, насколько близко оказался к краю. Его взгляд упал на браслет Ника — и он побледнел. Поспешно вскочил, мямля что-то под нос, и выскользнул из бара, оставляя после себя только запах дешевого благовония и страха.
Ник повернул голову к полицейскому. Его голос был негромким, но тяжелым, как приговор:
— Лучше иди домой. К семье. И попробуй... просто жить. По-настоящему.
27
— Что за хрень?.. — прошептала я, но голос сорвался на хрип.
Моя квартира была... пуста. Не просто прибрана — стерта. Как будто меня здесь никогда и не существовало. Мебель осталась — диван, стол, даже старый стул с надломленной ножкой. Но всё остальное... исчезло. Одежда, книги, амулеты, проклятая кружка с трещиной, грязное бельё в корзине — всё, до последней мелочи.
Паника подкатила к горлу. Я бросилась к стене, опустившись на колени перед деревянной панелью. Руки дрожали, когда я сорвала доску, открывая тайник, где хранились мои амулеты, талисманы и последнее золото.
Пусто.
— Да твою ж мать!.. — сорвалось с губ в полувздохе, полукрике.
Панические мысли метались, сбивая друг друга, одна перегоняя другую. После стычки в баре волк исчез, не сказав ни слова. Лишь стиснутые пальцы на браслете — почти до белых костяшек — и короткий взгляд, в котором на миг вспыхнула боль. Настоящая. Без фальши. Не он. Он бы не смог. Не сделал бы этого.
Но кто тогда?.. Никто не мог войти. Если раньше не смогли — то и сейчас не должны были. Я сама вплела защиту. Сила, кровь, соль, пепел… Всё работало. Всегда. Я закрыла глаза и стиснула зубы до хруста.
— Ал… — прошипела я сквозь злость. — Клянусь, я тебя убью.
Только он мог. Только демон с тем самым хищным выражением и наглой ухмылкой. Только он мог дотянуться до моего дома, проломив защиту, словно она была паутиной. Ради чего? Ради меня? Ради контроля? Или ради... грязного белья?..
— Вот что, Боги тьмы и света, на кой черт ему понадобилось даже моё старое, проклятое бельё?! — прошипела я в пространство, сорвавшись на истеричный смешок.
Надо было выкинуть. Чёрт. Надо было всё выкинуть.