— И давно ты подсматриваешь?.. — прошептала я, не отрываясь от его губ.
Он усмехнулся, чуть приподняв бровь.
— Как ты кончаешь — увидеть успел.
Ответ хлестнул, как прикосновение. Внутри всё сжалось от возбуждения. Между ног всё ещё тёк жар, и я почувствовала, как хвост демона отреагировал на эти слова, вновь шевельнувшись внутри — дразняще, властно.
30
Он поднялся, и, не отводя от меня взгляда, расстегнул джинсы. Быстро стянул их вместе с боксерами, отбросив в сторону. Ткань шлёпнулась о пол, но я уже не слышала — только смотрела, завороженная.
Его тело... оно было безупречным. Гладкая, чуть влажная кожа, на которой красиво играли мускулы с каждым его шагом. Плечи широкие, живот стальной, бедра сильные. Всё в нём излучало силу, живую, дикую, природную. И то, как он смотрел — сдержанно, но с огнём внутри — лишь усиливало возбуждение. Мой взгляд скользнул ниже, и я не сдержала восхищённого вздоха. Он был большим… готовым. И это только разжигало жар внизу живота.
Я едва не дернулась, когда Ал, всё ещё за моей спиной, внезапно и мягко вошёл в меня снова. Без предупреждения. Без паузы. Его хвост всё ещё двигался внутри, и теперь, когда к нему снова присоединилось его твёрдое, жаждущее тело, я вскрикнула от переполняющих ощущений. Он толкнулся медленно, но с намерением — до самого конца, будто напоминая, что я принадлежу ему первой.
В это время Ник, с дьявольской полуулыбкой, опустил ноги в воду. Его движения были ленивыми, почти насмешливо спокойными, в контрасте с яростью и напором демона. Он сделал движение, собираясь спуститься в воду, но я мягко, почти неосознанно, коснулась его груди, всё ещё покачиваясь от глубоких, уверенных толчков демона. Ладонь легла между его ключиц, горячая, дрожащая. Ник застыл, приподнял бровь — и снова сел на широкую кромку джакузи, позволяя мне взять инициативу.
Я раздвинула его колени, встала между ними ,прижимаясь ближе, впитывая тепло его кожи. Ал сзади не останавливался — наоборот, усилил ритм, чувствуя, что я снова приближаюсь к краю. Каждый его толчок отзывался дрожью по всему телу, но я держалась, подчинённая желанию — и жажде обоих.
Собравшись, я поднялась и прильнула к Нику губами. Поцелуй получился жадным, но в нём не было ярости — только глубокое, насыщенное притяжение. Я застонала прямо в его рот, заглушая стон от очередного удара Ала, и он чуть сжал мои волосы, не давая отстраниться. Я вырвалась сама. Не от нежелания — от нетерпения.
Опустилась губами к его груди, мягко скользнув вниз. К коже под ключицей, к животу, вдоль старых, бледных шрамов, которые я едва касалась поцелуями. Он вздрогнул, но не сказал ни слова. Только наблюдал. Молча. Жадно. Глаза его стали темнее, дыхание замедлилось. Я дошла до его живота, провела языком по тёмной дорожке волос внизу, останавливаясь совсем близко, чувствуя, как он напрягается, как сдерживает себя.
Он снова приподнял бровь, но теперь в этом взгляде уже не было иронии — только ожидание. И пульсирующее желание. Не отрывая затуманенного взгляда от его глаз, я обхватила его член ладонью. Он был горячим, налитым, и в моей руке пульсировал от предвкушения. Пальцы мягко скользнули по всей длине, задержались на головке — провела по ней подушечками, осторожно, будто дразня. А потом склонилась и провела языком — от основания до самого верха, задержавшись, облизывая его, как лакомство.
Я закрыла глаза и, не медля, обхватила губами. Его тело чуть дёрнулось, и я точно услышала, как он грязно выругался сквозь сжатые зубы. Но слова терялись — для меня остался только вкус. Сладковато-пряный, тёплый, чуть терпкий — его вкус. Вкус желания, силы, живой плоти, которая тянула, манила, заставляла хотеть ещё.
Позади Ал, всё ещё не выпуская меня, вдруг рванул сильнее. Его толчки стали резче, глубже, и я задрожала — между ног всё натянулось, как струна, грудь колыхалась от каждого движения. Я плотнее обхватила член Ника губами, прижалась языком к чувствительной стороне, и начала скользить быстрее. Вверх-вниз, медленно, а потом резко, с влажным звуком и хриплым дыханием. Облизала головку, вновь лаская языком уздечку — зная, насколько это чувствительно.