Ник подошёл, я оказалась между ними, стоя — вернее, вися — вся в их сильных руках. Ник сзади, Ал спереди. Один поддерживал за талию, второй — за бёдра. Их тела обжигали. Они были везде. И я была вся их. Они не дали мне времени на осознание.
Ал вошёл в меня первым — с толчком, твёрдо, уверенно. Мои ноги дрогнули, но Ник удержал. Затем, мягко разведя мои ягодицы, он прижался сзади. Давление... И вот он вошёл тоже. Медленно, но неумолимо. Я вскрикнула — их два тела, два ритма, две стихии проникали в меня одновременно. Я была распахнута, растянута, захвачена. Дыхание оборвалось. Всё вокруг исчезло. Остались только они. И я — разорванная между болью и блаженством, на грани помешательства.
Они начали двигаться. Сначала медленно, будто смакуя каждый стон, каждую дрожь моего тела. А потом — быстрее. Грубее. Слаженно. Я теряла контроль. Не могла говорить. Только звуки — сдавленные, сорванные, открытый рот, влажные губы, спина выгибается. Ал смотрел в глаза, целовал, прикусывал губы. Ник зарывался в волосы, шептал грязные обещания. Их руки держали меня, толкали на себя, не давая упасть. Они были моей реальностью. Моим концом.
Я дрожала, сведённая с ума. Грудь тяжело вздымалась, рот был приоткрыт, но воздуха всё равно не хватало. Между телами, в плотной хватке, полностью ими наполненная — я ловила каждую каплю удовольствия, не в силах сопротивляться. И вдруг... почувствовала. Его клыки.
Острые, горячие, они скользнули по коже в изгибе шеи. Не сразу — сначала едва-едва, как предупреждение. Как вопрос. Волк не торопился. Только прижался ко мне крепче, его лоб упёрся в мою шею, а движения снизу стали жёстче, настойчивее. Он будто держался из последних сил, и всё же... ждал. Я замерла, а потом — сама подалась.
Медленно повернула голову и обнажила шею, подставляя её ему. Доверяя. Отдавая. Наши глаза встретились. Он понял. И в следующий миг вонзился. Я вскрикнула. Его клыки впились в кожу, глубоко, но не жестоко. Его ритм сбился, стал более рваным, будто сама метка толкнула его к краю.
Ал зарычал , будто чувствовал, что момент стал особенным. Он не остановился — наоборот, двигался жёстче, глубже. Моё тело рвануло в очередном оргазме. Метка пульсировала на шее, пульс — между ног. Я не сдержалась, закричала, выгибаясь между ними, пока оба не вскрикнули в унисон, входя до конца и разрядившись во мне вместе. Я повисла между ними — потрясённая, расплавленная, но отмеченная. Связанная. Их. Навсегда.
Они всё ещё были во мне. Мягко, медленно, неторопливо двигались, будто продолжали ласку, не давая телу остыть. Я чувствовала себя словно на волнах — укачивающая нега, жар под кожей, и сильные руки, державшие меня, не давая упасть в пустоту. Их дыхание — тяжёлое, тёплое — обнимало меня, сплеталось с моим.
Они опустили меня аккуратно, будто боясь разрушить что-то хрупкое. Мои ноги коснулись пола, я дрогнула. Их тела прижались — спереди и сзади — крепко, бережно, удерживая в кольце из жара и силы. На шее всё ещё пульсировала свежая метка.
Но тут...
Лёгкое, едва ощутимое тепло вспыхнуло на спине. Не жар, не боль — словно невидимое прикосновение, почти ласка, но от него по коже прошёл разряд. Я вздрогнула, затаила дыхание, и медленно потянулась рукой назад, будто чтобы понять, что это… Но Ал тут же перехватил мою руку. Его ладонь обвила мою, тёплая и сильная. Он поднёс мои пальцы к губам и поцеловал их. Его взгляд стал серьёзным, почти задумчивым.
— Ты полна сюрпризов, сладкая, — прошептал он, и в голосе его скользнула тень восхищения, почти благоговения. — Отпусти это...
32
Я почти не держалась на ногах — кожа горела, внутри всё вибрировало, а ноги предательски подкашивались. Тепло между лопатками стало почти невыносимым — не просто жар, а пульсирующий огонь, словно что-то пробуждалось прямо под кожей. Не заметила, как оказалась на большом диване — всё было будто в тумане. Тела обоих мужчин — рядом, касались, удерживали, но уже не как любовники. Как стражи.
И вдруг — вспышка. Боль прорезала спину, обожгла лопатки, и я всхлипнула. Пальцы судорожно потянулись к источнику жара, но прежде чем я успела коснуться, Ник перехватил мои руки и крепко прижал к своей груди. Его дыхание стало чаще, сердце стучало прямо под моими ладонями.
— Не трогай… — прошептал он.
— Отпусти, — повторил Ал, серьёзно, уже без тени игривости. Его пальцы легли на мою щеку, большой палец мягко скользнул по коже. — Посмотри на меня.
Я посмотрела. В его тёмных, пылающих глазах была бездна. Он наклонился ближе, и в его голосе было нечто древнее: