— Просто отпусти.
Я не понимала, что именно. Но сердце уже знало. И я отпустила. Крик сорвался с моих губ, вырвался из груди, как дыхание после долгого погружения. Глаза сами закрылись, и тьма внутри меня развернулась, накрыв, — но это была не страшная пустота. И тут — облегчение. Ощущение, будто я сбросила груз, что тащила всю жизнь. Что-то, что несло боль. Что держало меня в рамках. Сдерживало. Иссушало изнутри.
Теперь — этого больше не было. Я медленно открыла глаза. Ник, сидя рядом, тихо выдохнул, убирая влажную прядь с моего лица, его голос был полон потрясения :
— Охренеть...
В глазах постепенно прояснялось. Дыхание выровнялось, сердце всё ещё колотилось, но уже иначе — не от страсти, а от странного, подступающего осознания. Я медленно приподнялась, тело слушалось плохо — всё ещё ломкое, слабое, дрожащие колени не держали. Но мне нужно было встать. Понять. Осмотреться.
Комната казалась другой. Воздух стал плотнее, как после грозы. Всё вокруг было немного... нереальным. Или это я стала другой? И вот тогда я это увидела. Огромная стеклянная стена бара, в которую попадал мягкий свет, отражала не только нас. Не только меня. За моей спиной в зеркальной глубине двигалось нечто. Чёрное.
Плотное, текучее, живое. Оно переливалось, словно дым, смешанный с чернилами, принимая формы. Ни одна из форм не держалась долго — оно всё время менялось, но не исчезало. Моя кровь похолодела. Я сделала шаг… потом ещё один. Подошла ближе. Почти вплотную. Свет преломлялся на стекле, но тень оставалась. И двигалась в унисон со мной. Не отражалась. А существовала.
Я осела на колени, медленно, будто не веря своим глазам. За спиной метались тени, каждое моё чувство отзывалось эхом в этом живом мраке. Я чувствовала их… это были не просто отражения, а продолжения меня самой. Тени перетекали, словно дым, но имели форму — отчётливую, сильную.
Я моргнула, глядя в отражение, а они — чёрные, дымчатые, будто сотканные из магии и ночи, крылья — плавно расправились за спиной, следуя за каждым движением плеч. Повела плечами, ожидая боли, ломоты, хоть какого-то сопротивления — но не было ничего. Ни боли, ни тяжести. Наоборот… было чувство наполненности. Слишком много ощущений, слишком много силы, которую я не знала, как держать. Тело качнулось. Мир поплыл, и я чуть не упала, но тёплая рука тут же обвила талию.
Ал. Он уже был рядом. Приобнял, поддержал, и его губы растянулись в мягкой, чуть лукавой улыбке. Я выдохнула, всё ещё не веря. Протянула руку — медленно, как во сне — и коснулась стеклянной, слегка матовой поверхности стены. И в тот же миг заметила…
Символы. Золотистые, тонкие, словно выжженные огнем, они вились по моей руке, поднимались вверх от запястья к локтю, дальше — к плечу, изгибаясь и переливаясь при свете. Это было похоже на язык. На руну. Я резко дёрнулась, и сердце сжалось. Пальцы попытались стёреть узоры, стереть чужое — но кожа не отреагировала. Потому что это было не чужое. Символы не были нарисованы. Они светились изнутри.
— Тише. Всё хорошо, сладкая, — голос Ала был низким и мягким, почти мурлыкающим. Его губы коснулись моего виска, а рука накрыла мою — тёплая, уверенная. Он скользнул ниже, и нежно поцеловал то самое место на шее, где всё ещё пульсировала свежая метка волка. Губы коснулись укуса, и от этого по телу прошла лёгкая дрожь.
— Теперь ты точно наша.
Я хмыкнула, чуть приподняв бровь:
— Звучит так себе, если честно.
Он усмехнулся. Смешно, тепло. Почти по-домашнему.
— Что это вообще? — пробормотала я, снова проводя пальцами по золотистым символам, обвивающим мою руку, и украдкой взглянула через плечо. Крылья были всё ещё там. Шевелились, живые. Настоящие.
— Ты о своих крыльях или брачных метках? — с ленивой усмешкой отозвался демон и мягко повернул моё лицо к себе. Его пальцы легко скользнули по щеке, замирая у скулы. Глаза светились — не магией, нет. Гордостью. Теплом. И чем-то гораздо глубже.
— С возвращением, красавица. Я же говорил — они прекрасны.
Я смотрела на него, всё ещё не до конца веря, что всё это происходит со мной. Что я... стала другой. Сильнее. Целее.
— Я смогу… летать? — прошептала, почти боясь услышать ответ.
Ал рассмеялся. Низко. Бархатно. С наслаждением.
— О да. Безусловно. Но, — он наклонился ближе, касаясь лбом моего, — не вздумай сейчас сломя голову прыгать в окно. Сначала отдохни. А потом я научу тебя.