33
Было в этом что-то странно упоительное — смотреть на город с такой высоты. Да, я и раньше забиралась на крыши. Особенно весело было прокрадываться мимо сонной охраны бизнес-центров, лавируя в темноте, как кошка. Сидеть потом там, на бетонном краю, болтая ногами в пустоту и ловя ночной ветер лицом.
Но сейчас всё было иначе. До дрожи. До мурашек вдоль позвоночника. Ощущения стали обострёнными, почти болезненно яркими. Воздух казался плотным, влажным, пропитанным силой. Я втягивала его в лёгкие — и будто пила, жадно, как в первый раз. Всё изменилось с тех пор, как у меня появились крылья.
Это было не просто магией или иллюзией. Они были частью меня. Я чувствовала их — тяжёлые, мощные, живые. Словно ещё одна пара рук, только гораздо свободнее. Стоило мне захотеть, чтобы они исчезли — и они исчезали. Растворялись в воздухе. Но ощущение их никуда не девалось. Я чувствовала их так же отчётливо, как свои пальцы.
После нашего безумия втроём я провалилась в сон, кажется, на целую вечность. Тело было приятно ломким, тяжёлым от насыщения, будто внутри всё ещё отдавалось сладким эхом. Приятные воспоминания накрыли, как шелковое покрывало, и я снова будто перенеслась в нашу спальню — пропитанную их ароматами, теплом, дыханием.
Они были рядом даже тогда, когда я почти не ощущала времени. Кто-то осторожно подхватил меня, уже сонную, на руки, кто-то тёплой тканью вытирал следы нашей ночи с моего тела — так бережно, как будто я была хрупким сокровищем. Я не думала сопротивляться. Не хотела. Лишь тихо выдохнула и позволила себе раствориться в этом ласковом уходе, в их заботе и власти.
А потом… я проснулась. От собственного стона. От едва ощутимого, обжигающе нежного прикосновения языка, скользящего между моих ног. Он знал каждую точку, каждый вздох, каждую дрожь, которой я отвечала ему. Мой стон был тут же заглушён глубоким, жадным поцелуем Ала. Его губы впились в мои, и в этот момент я уже не дышала — я горела.
Оргазм накрыл резко, как удар молнии. Я выгнулась в их ладонях, во власти того, что творил со мной волк, не способная ни говорить, ни молить, только ощущать. И снова я была их. А они — моими. Их тела двигались слаженно, словно танец, знакомый до последнего вздоха. Их стоны сливались с моими, жар и напор сводили с ума, будто тела давно забыли, где кто. Я тонула в этом безумии, не желая спасения.
Нет, я не жалею. И никогда не пожалею.
— Если передумала летать — просто скажи, — прошептал Ал, обнимая меня сзади. Его губы мягко коснулись шеи, оставляя горячий след, а рука, слишком уверенная скользнула по ткани джинсов между моих ног. — Вспоминаешь нас?
— И не против повторить, — усмехнулась я, слегка запрокидывая голову, подставляя шею под его ласки. — Но потом.
Я ловко развернулась в его объятиях, встала на цыпочки и по-детски игриво чмокнула его в нос. Он хмыкнул, прищурившись, но не удержал меня. Я подошла к самому краю крыши. В груди сжалось, будто невидимая петля стянула сердце. Я смогу. Я справлюсь.
— Не спеши, — рядом появился демон. Его пламя уже играло в волосах, отбрасывая отблески на щеки. — Даже если ты сорвёшься — я поймаю.
— Вот только падать перспектива не слишком привлекательная, — усмехнулась я, чуть нервно, стараясь не смотреть вниз.
— Боишься высоты, сладкая? — в его голосе была смесь насмешки и заботы.
— Я не высоты боюсь, — выдохнула я, сжав кулаки. — Падать боюсь.
Он тихо рассмеялся — глухо, низко, почти хищно. И вдруг — яркая вспышка. Тепло ударило в лицо, и я резко обернулась. Дыхание сбилось. Он… Он был не просто прекрасен — он был воплощением первозданной, обжигающей стихии.
Огонь плясал по его волосам, струился по коже, скользя, как ласкающий шелк, и не оставляя ожогов. Наоборот — хотелось протянуть руку и прикоснуться. Почувствовать, как это — тронуть огонь, который не жжёт, а вызывает дрожь до самых глубин.
Его тело будто светилось изнутри. А за спиной, расправленные во всю ширину, пылали крылья — не кожа, не кость, не перепонки… чистое пламя, живое, дышащее. Я думала, что у него крылья будут как у летучей мыши — тёмные, кожистые, зловещие. Но то, что увидела, было чем-то иным. Это была стихия в самой яркой, необузданной форме. Примитивной, как инстинкт. Красивой, как смертельный соблазн.
И хвост… Длинный, гладкий, гибкий — он двигался в воздухе лениво, как змея. Я помнила, как он касался моего тела, скользя по коже, лаская, пробуждая стоны. Сейчас хвост неторопливо обвился вокруг его ноги. А потом я увидела их. Рога. Изогнутые, тёмные, блестящие, будто отполированные пламенем. Они венчали его лоб, подчёркивая черты лица, делая его одновременно дьявольски притягательным и пугающим.