— Рога… — выдохнула я, почти неосознанно, заворожённо.
Его смех раздался, как раскат грома — хриплый, самодовольный, почти дразнящий. Он не просто смеялся — он наслаждался моей реакцией, каждым взглядом, каждым дрожащим вдохом. Он был воплощением греха, раскованной, пульсирующей похоти. И это влекло. Притягивало так, что хотелось раствориться в нём без остатка.
Когда я подошла ближе и коснулась его обнажённого торса, он уже не смеялся — только медленно, лениво улыбнулся. Его взгляд прожигал насквозь. Я провела рукой вверх, по горячей коже, наслаждаясь каждым миллиметром, чувствуя, как под пальцами играют мышцы. Когда ладонь коснулась его шеи, брачная метка ожила. То ли она реагировала на моё прикосновение, то ли на то, насколько я была возбуждена. Она переливалась, как жидкое золото, вибрируя лёгким светом, становясь всё ярче и теплее.
Я потянулась к его рогам — меня тянуло дотронуться, почувствовать их гладкую, тёплую тяжесть, понять, настоящие ли они или иллюзия. Но он резко перехватил мою руку, сжал запястье — не грубо, но властно. Его голова склонилась, и голос прозвучал низко, почти с рычанием:
— Сладкая, не смотри на меня так… или я возьму тебя прямо здесь. Прямо сейчас.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось, затрепетало.
— Ал, я помешаю, ее комфорт дороже. — голос волка прозвучал сдержанно, но с тихим напряжением.
— С каких это пор тебе стало важно, чтобы кому-то было комфортно, блохастый? — демон повернул голову к нему, в его голосе зазвенело раздражение, но губы скривились в усмешке.
Между ними снова вспыхнула та странная искра — смесь ревности, вожделения и почти братской привычки делить то, что им дорого. Меня.
Он поправил пальто — небрежно, с лёгкой ухмылкой. Подошёл ближе, и прежде чем я успела понять, что происходит, меня резко, стремительно вырвали из объятий демона. Я только пискнула от неожиданности — он притянул меня к себе, вжал в своё тело, жаркое и сильное. Волк провёл пальцами по моим губам. Медленно. Дразняще. Я приоткрыла рот — хотела поймать их языком, укусить, втянуть в себя… но он, конечно же, уже отдёрнул руку. И не перестал улыбаться, как будто знал точно, что я хотела и как сильно.
— С тех пор, как встретил одну воровку, — прошептал он, чуть склонившись, почти касаясь лбом моего. — Но я не хочу брать её на грязном бетоне. Не с ней.
Голос был низкий, тёплый, будто ласкающий изнутри. Его глаза смотрели с нежностью и первобытной жаждой сразу. Он притянул моё бедро к себе, и я почувствовала, насколько сильно он хотел.
— Так… — выдохнула я, мотнув головой, будто стряхивая с себя их жар, прикосновения, искушение. Выскользнула из объятий волка, хотя он держал крепко.
Я снова подошла к краю. Сердце стучало в висках, в груди всё сжалось, но страх отступал. Заменённый… чем-то другим.
— Только вы рядом — и мне уже не важно: бетон под ногами или лепестки роз, — сказала я, обернувшись. Их взгляды впились в меня. Жаркие. Голодные. — Хочу вас обоих, — добавила тише. — Всё равно где.
Последние слова были почти шёпотом, но именно они сработали, как искра. В их глазах вспыхнул огонь. Одновременно. Я сглотнула, чувствуя, как дыхание перехватывает. Как ноги становятся чуть слабее, а тело пульсирует между бедер, будто призывая их. Но сейчас — нет. Сейчас мне нужно было сделать нечто другое.
Я обратилась внутрь себя, туда, где будто бы жили мои крылья. Они были не просто придатком. Они были живыми. Чувствующими. Связанными со мной глубже, чем я сама понимала. Не дайте мне разбиться, слышите? — мысленно прошептала я. — Не дайте мне стать лепёшкой.
Ответа не было, но я почувствовала, как внутри что-то отозвалось. Тепло. Мягко. Сильнее, чем прежде. Сделав вдох, я шагнула назад. В пустоту.
34
Мир рванул вверх — и крик вырвался из моих легких сам собой. Я падала.
Я, мать вашу, падала, а не летела!
Ветер срывал с губ воздух, волосы хлестали по лицу, сердце колотилось где-то в горле. В отчаянии я закричала снова, резко перевернулась в воздухе — не пойми как, не пойми зачем. И в тот же миг сильные руки подхватили меня, резко, жёстко.
Земля начала отдаляться, теперь уже медленно, плавно. Мы поднимались. Я вцепилась в плечи демона, ногтями впилась в его кожу.
— Ты сказал, что я полечу! — крикнула я в его шею, дрожа.
— Да, но не надо было сразу прыгать, дурочка, — рассмеялся он, удерживая нас в воздухе. Его смех был искренний, тёплый и до жути самодовольный. — Сначала надо было раскрыть крылья.