Громкий, почти жалобный выдох, конвульсивное содрогание, судорожный захват моих бёдер, который тут же ослаб. Жаркая волна пробежалась по его телу, и вместе с этим — влажное тепло подо мной.
Всё.
Опять.
Я резко выдохнула, ощущая, как внутри нарастает раздражение, смешанное с досадой. Всё как всегда. Всё слишком быстро, слишком просто, слишком предсказуемо.
Молча соскользнула с него и села рядом, устало прикрыв глаза. Он лежал, тяжело дыша, с разметавшимися по лбу светлыми прядями, а затем резко сел, всё ещё ослабевший от пережитого. Его взгляд метался, дыхание оставалось сбивчивым, а пальцы нервно дёрнули ткань брюк, застёгивая их обратно.
— Извини… правда… Такого ещё не было… - он говорил быстро, хрипло, будто пытался оправдаться, убедить и меня, и самого себя, что это просто случайность.
Я склонила голову набок, чуть сощурив глаза, и медленно грустно улыбнулась .
— Ты не виноват… Забей.
Я молча смотрела перед собой, слушая, как он всё ещё тяжело дышит рядом, как нервно сглатывает, явно не зная, что сказать. В воздухе повисло напряжение — не томное, не сладостное, а тяжёлое, пропитанное ощущением неловкости и разочарования.
Я давно уже не невинная дева, что хранит себя для избранного. Давным-давно. Но и сказать, что у меня было так много мужчин, тоже нельзя. Только вот всё заканчивается одинаково.
Слишком быстро.
Слишком жалко.
Слишком предсказуемо.
Каждый раз одно и то же — судорожное дыхание, растерянный взгляд, поспешные оправдания. И в итоге они сбегают. Иногда даже не скрывая позора на лице. Думают, что я не вижу? Думают, что меня это заботит?
Или же наоборот — мужчины, которые сами по себе пусты. Без огня, без глубины, без той искры, что заставляет сердце срываться с ритма. Они могут быть красивыми, нежными, искусными в ласках, но если внутри нет отклика, если тело не отвечает на прикосновения, какой в этом прок?
Я уже давно научилась различать это — тонкую грань между страстью и механикой. Когда пальцы скользят по коже, но не оставляют жара. Когда губы прижимаются, но поцелуй остаётся безвкусным. Когда всё сводится к движению, но в нём нет желания.
Зачем тогда продолжать? Какой смысл доводить дело до конца, если даже от прикосновений не появляется дрожи, если в глазах нет того самого блеска? Если нет ни малейшего влечения, что превращает простое касание в нечто большее?
Я вздыхаю и отвожу взгляд. Очередной раз убеждаюсь — не в умении дело, не в технике, не в опыте. Если внутри пустота, ничто её не заполнит.
Он и правда быстро встал с кровати и, не сказав больше ни слова, вышел из комнаты. Я тяжело выдохнула и упала спиной на постель, уставившись в потолок. Как же всё это достало. Ощущение незавершённости сжимало грудь, оставляя после себя глухую, тягучую пустоту. Хотелось плакать, но от одной этой мысли внутри закипала злость. Слёзы — это слабость.
7
С досадой завязывая пояс шелкового халата, я уже собиралась просто запереть дверь и забыться во сне. Но вдруг позади раздался тихий скрип. Я резко обернулась, насторожившись.
Дверь чуть приоткрылась, и в комнату шагнул тот самый парень. В руках он держал поднос с железной крышкой, а в глазах застыла неуверенность. Я ожидала увидеть что угодно – страх, стыд, попытку оправдаться или сбежать, но он лишь неловко улыбнулся и шагнул ближе.
Подходя ко мне, он аккуратно поставил поднос на постель, затем снял крышку, открывая содержимое. Стейк. Сочный, аппетитный кусок прожаренного мяса, источающий аромат, от которого сводило желудок. Запах наполнил комнату, пробираясь в самые дальние уголки, и я невольно усмехнулась. Ну уж этого мне точно сейчас не хватало.
Махнув рукой, я села на кровать, подтянув поднос ближе.
— Извини ещё раз, - тихо произнёс он, словно надеясь, что на этот раз я восприму его слова серьёзно.
Я закатила глаза.
— Садись уже, чего застыл, - махнула я ему.
Парень на миг замешкался, а потом, чуть улыбнувшись, устроился рядом.
— Ты не виноват, говорю же, - пожала плечами, отрезая кусочек мяса. — Всегда так.
Я поднесла вилку ко рту, и как только насыщенный вкус растёкся по языку, прикрыла глаза, наслаждаясь каждым мгновением.
— Всегда? - его голос прозвучал осторожно, будто он не был уверен, стоит ли вообще спрашивать.
— Угу, - отозвалась я, не открывая глаз. Затем, махнув вилкой, добавила: — Ешь, если хочешь.
Он опустил взгляд на большую тарелку, в которой, помимо стейка, лежал свежий салат.