Волнение усилилось. Сердце стучало так громко, что отдавалось в висках. Она даже остановилась, стараясь перевести дыхание.
Михаэль сразу заметил, что она отстала. Подошёл к ней, и его ладони легко обхватили её лицо, заставляя поднять глаза.
— Да у вас аритмия, голубка, — произнёс он насмешливо. В его голосе звенела лёгкая издёвка, но глаза и улыбка… Господи, как же он был красив в этот момент. И это сводило её с ума сильнее любого яда.
— Яд будет требовать близости, подчинения, — тихо добавил он. — Потерпи немного. Пока мы не останемся одни.
Она не сопротивлялась. Понимала каждое слово. В её венах действительно разливался яд, отзываясь томительным жаром. Хотелось одного — скорее сократить это расстояние, что отделяет их от близости.
Но вместе с этим поднималось возмущение. Её лишали свободы. Лишали права выбора. И всё же горькая мысль, что она сама впустила его в свою жизнь, немного расслабила. В конце концов, это было её решение. И сейчас она позволила себе одно — просто чувствовать.
Дом встретил их тишиной.
— Поднимайся на второй этаж, направо, самая последняя дверь. Я пока предупрежу о прибытии и дам кое-какие распоряжения, — сказал она спокойно и ушла, не дожидаясь его ответа.
Верна нашла Марту, велела приготовить горячую ванну и ужин. Объяснила, что всё расскажет завтра, и попросила, чтобы её не беспокоили.
А потом — направилась к Михаэлю.
С каждой минутой, с каждым шагом, приближавшим её к его комнате, желание в ней становилось всё сильнее. Оно росло, как пожар, что захватывает всё на своём пути. Она горела изнутри.
Она вошла.
Он сидел у окна, и свет ложился на его лицо резкими тенями, делая его ещё более притягательным.
Закрыв за собой дверь, Верна прислонилась к ней спиной. Их взгляды встретились. Она долго смотрела на него, словно ища в его глазах ответы, границы дозволенного, точку опоры. Но там не было ничего, за что можно было бы ухватиться.
Она хотела сделать шаг — но он опередил её.
— Подойди, — приказал он.
Её тело подчинилось прежде, чем разум успел возразить. Она подошла, остановилась рядом, глядя на него сверху вниз.
— У тебя был мужчина? — его голос был низким, спокойным.
— Да, — призналась она, чуть смутившись.
— Тогда я не буду сдерживаться.
Его слова заставили сердце сжаться, но в груди разлилось иное — сладкое, мучительное ожидание.
— Сядь передо мной.
Сомневаясь, но всё же повинуясь, она опустилась на колени между его ног. Мир сузился до этого положения.
Он провёл ладонью по её лицу, легко, но властно, потом скользнул пальцем по её губам, чуть приоткрывая их. Его взгляд был спокоен, невозмутим, и от этого ещё более пугающим.
— Сними с себя нижнее бельё снизу. Так, чтобы остаться там без ничего.
Глава 5
Слова прозвучали как приговор. И как начало игры, от которой не сбежать.Она замерла. Слова Михаэля ударили в неё, как камень, упавший в воду — круги пошли по телу, по разуму, по самой душе. «Сними бельё…» — просто приказ, но в нём было слишком много. Это не про ткань, не про плоть. Это про власть. Про то, кому она сейчас принадлежит.
Верна почувствовала, как кровь бросилась к лицу, сердце стало биться так сильно, что казалось — его услышит весь дом. Её ладони сами собой сжались на подоле платья. Как он смеет? Но ещё страшнее — как она смеет подчиняться?
Она хотела возразить, хотела рассмеяться, отшутиться, уйти. Но вместо этого замерла, будто в сети, и только дыхание стало неровным.
Михаэль ждал. Он не повторял. Не торопил. Просто смотрел. Этот взгляд был тяжелее любых слов. В нём не было сомнения — он знал, что она подчинится. А от этого внутри поднималось возмущение и… жар.
Её пальцы дрогнули. Она медленно потянулась к бедру, к тонким завязкам, что скрывались под одеждой. Каждое движение казалось предательством самой себя. Но тело слушалось. Она опустила взгляд, будто боялась встретиться с его глазами.
Ткань поддалась. Сердце билось так громко, что она уже не различала дыхание. В голове металось:что я делаю? почему позволяю этому?
А он всё смотрел. Не жадно, не торопясь, не как мужчина, которому нужен доступ к телу. Нет. Его взгляд был взглядом хозяина, проверяющего послушание.
— Хорошо, — сказал он тихо. — Теперь ты понимаешь, как мало между тобой и моей волей.
Слова пронзили её сильнее, чем прикосновение. Она подняла глаза и встретилась с его взглядом. Чёрные, глубокие, бездонные, они тянули её внутрь, и Верна вдруг почувствовала, что теряет контроль.