В крайнем случае я знала: есть человек, готовый купить всё — наши земли, производства и предприятия. Эта мысль была для меня как потайная дверь в стене, запасной выход, за которым, возможно, оставалось какое-то будущее для тех, кто зависел от нашей семьи.
Да, цену он предлагал маленькую, почти обидную, но я знала: он хороший человек. У него были надёжные связи, в том числе и с правительством. В отличие от большинства хищных богачей, для которых земля и люди были лишь сухие цифры в счётах, он вызывал доверие. И это было важнее — даже важнее, чем золото.
Отец никогда не рассматривал вариант продажи. Для него это было чем-то сродни предательству. Но если это поможет сохранить привычный ритм жизни всех этих людей, то пусть будет так. Моё сердце сжималось при мысли, как бы отец отреагировал на подобное решение, но в глубине души я знала: в конце концов, он бы понял.
Всё равно деньги на тот свет не заберёшь. Эта простая истина звучала в моей голове так буднично, словно это говорил не разум, а сама жизнь.
Поэтому я поставлю всё на одну карту, а на другой будет вариант с продажей. Я чувствовала себя игроком, бросающим последнюю фишку на стол, понимая, что игра идёт не только за жизнь, но и за тех, кто даже не подозревает, какую цену я готова заплатить.
— Я хочу, чтобы ты помог найти моего брата, — заявила я, считая это тем решением, которое подсказывало мне моё сердце.
— Ты просишь меня найти человека? — он чуть приподнял бровь, и я подняла на него взгляд, встретившись с его непониманием. Его глаза сверкнули холодным светом, но в этом взгляде чувствовалась и тень любопытства, как будто он впервые смотрел на меня по-настоящему, изучая, пытаясь понять, что скрывается за этой просьбой.
— Власть, влияние, полное уничтожение твоих врагов, в конце концов деньги… Я могу дать тебе сколько угодно золота… — его голос был мягким, но в нём сквозила сила, и каждое слово будто звучало испытанием.
— Мне нужен мой брат. Я не знаю, жив он или нет, но если он найдётся, то сможет управлять всем. — Голос дрогнул, но я подняла подбородок выше, будто этим жестом пыталась удержать решимость.
— А если нет? — он не отрывал от меня взгляда, продолжая изучать, словно хотел проникнуть внутрь души и вытащить оттуда истину.
— Тогда есть один хороший человек, которому можно передать все дела. — Эта мысль казалась логичной, но сердце при этом сжалось, ведь за словами стояла окончательность, признание собственной обречённости.
— Продать, ты хотела сказать?
— Мне не важны деньги, я в любом случае не смогу забрать их на тот свет.
— А ты собралась умирать?
— Ты в любом случае заберёшь мою жизнь! — вырвалось у меня слишком быстро, слишком остро, и в комнате повисла тишина, густая и вязкая.
— Почему ты так в этом уверена? — с явным недоумением спросил он.
Я не нашла, что сказать, и снова уткнулась в его грудь. Сердце предательски начало биться сильнее, и я знала, что он слышит его гул, как слышит каждый вдох и каждую дрожь моего тела. В его фразе была надежда. А если он не хотел меня убивать, то что тогда происходило вчера?
— Я так решила. Найди моего брата.
— И ты ничего не просишь для себя?
— Ничего.
— Так не честно, мышка.
В этот раз он приподнял меня, взял моё лицо в свои ладони, заглядывая в глаза так глубоко, словно хотел заглянуть в самую душу. Его взгляд был острым, пронзающим, но в нём не было холода — напротив, в нём теплилось что-то опасно близкое к нежности.
— Почему ты сейчас села ко мне? Когда действует яд, твоё сердце бьётся по-другому.
Слишком много вопросов. На которые я не хотела давать ответы. Они были слишком личные, слишком обнажающие, и я не была готова развернуть перед ним всё, что прятала глубоко внутри.
— А почему ты вчера ни разу не поцеловал меня? — я помнила всё, каждое его прикосновение, но ни одного поцелуя.
— Ты нарушаешь все правила. Я задал вопрос.
— Я тоже, — ответила я, и воздух между нами словно раскалился. Его взгляд прожигал мою кожу, моё тело плавилось под этим огнём. Я знала, чем закончится эта игра, и уже не могла остановиться.
Глава 9
— Ты ещё не усвоила? Хочешь — попроси, — его пальцы скользили по моему лицу, от виска до моих губ. Его прикосновение было томительным, обволакивающим, и я таяла в его руках.
Я хотела его поцелуя. Я хотела чувствовать его нежность. Я хотела быть любимой им. Хоть ненадолго, всего лишь на миг, но так сильно, что это желание стало невыносимым.
— Поцелуй меня, — чуть поворачивая голову, находя его палец губами и закрывая глаза, выдохнула я, позволяя себе быть захваченной этим моментом.
Я играла с ним, флиртовала, но в то же время была абсолютно искренней. Он наблюдал за мной с каким-то восхищением, не способный оторваться, словно я становилась для него чем-то новым, неожиданным.