— Мне нравится, как откровенно ты проявляешь свои желания, сладкая. Это начинает сводить меня с ума, — его голос был низким и горячим, вибрирующим внутри меня.
Он прикоснулся к моим губам, сначала легко, в мягком, невесомом поцелуе, но постепенно углубил его. Его поцелуй был жадным, тёплым, он прижимал меня к себе, пока я сама не растворилась в нём, зарываясь пальцами в его волосы.
Он тянул меня ближе, плотнее, сильнее. Одеяло соскользнуло и упало на пол, открывая меня ему полностью. Я была обнажённой, и от этого не чувствовала ни капли стыда — напротив, меня переполняло ощущение близости и принятия.
— Я не против, что ты постоянно голая передо мной, — он чуть отстранился, пробегая взглядом по моему телу, и я чувствовала, как этот взгляд ласкает кожу.
Он сжал мои ягодицы, прижимая меня к себе ближе, и я задохнулась от волны желания, нахлынувшей в этот миг.
— Хочу снять с тебя рубашку.
— Разрешаю тебе сейчас делать всё, что хочешь, — прошептала он, и мои пальцы дрожали, расстёгивая его рубашку пуговица за пуговицей. Я открывала его красивую грудь, гладя её ладонями от ключиц до пресса, жадно изучая каждую линию его тела.
— Сколько времени у тебя не было секса с мужчиной, сладкая? — его голос был низким, дерзким, но этот вопрос пробрал меня до глубины.
Её как будто снесло крышу. Всё, что копилось в ней годами — желание, нежность, тоска по близости, любовь, жажда — теперь вырвалось наружу, сметая остатки осторожности.
— Я скучала целых три года, поэтому я и правда проголодалась, - как-то смело, даже для самой себя, заявила я.
— Я тоже голоден, — его глаза сверкнули, и в следующий миг он впился своими клыками в мою шею.
Боль была острой, резкой, как удар молнии, но почти сразу меня накрыло волной наслаждения, такой яркой, что в груди перехватило дыхание. Я застонала, прижимаясь к нему сильнее.
Он не пил много, отстранившись почти сразу, но этого мгновения оказалось достаточно, чтобы я почувствовала, будто моё тело стало другим. В месте укуса горело, пульсировало, и эта боль не отталкивала, а тянула глубже в бездну желания. Я вся словно превратилась в струну, натянутую до предела, дрожащую от малейшего движения.
Мои губы сами приоткрылись, и из груди сорвался тихий стон, я не могла его сдержать. Его взгляд впивался в меня, тёмный, горячий, полный власти и жадного нетерпения. Он держал меня в своих руках, и я чувствовала, что принадлежу ему полностью, без остатка.
Я обвила его шею руками и прижалась ближе, словно искала в нём спасения, но в то же время жаждала огня, который он зажигал во мне.
Михаэль потянул меня за берда к себе, и я сразу почувствовала твёрдое, напряжённое доказательство его желания. Оно пронзило меня волной сладостного страха и предвкушения. Я зажмурилась, вдыхая его запах — густой, терпкий, будоражащий, — и уткнулась носом в его грудь.
Его ладони скользнули по моей спине, горячие, властные, жадные. Он легко прижал меня, заставляя выгнуться, и мои соски тут же затвердели, когда его пальцы сжали мою грудь, словно требуя её всю себе. Я вскрикнула, и этот вскрик прозвучал как признание: «Я твоя».
Он смотрел на меня с хищной страстью, и этот взгляд сводил меня с ума. Не было в нём жалости или нежности, только голод и жгучее желание. Но именно это и вызывало во мне восторг: я была желанной, до дрожи, до потери разума.
Я медленно опустила руки вниз, на его пояс, и с дрожью пальцев развязала ремень. Михаэль чуть приподнял бёдра, позволяя мне стянуть с него брюки. И вот, передо мной открылось то, чего я так жаждала, то, о чём только что осмелилась просить. Его плоть была тяжёлой, пульсирующей, полной силы.
Жар внизу живота стал невыносимым, я вся текла от предвкушения. Мне хотелось насадиться на него сразу, до конца, но его голос остановил меня:
— Не спеши, мышка.
Он взял меня за талию, провёл ладонью по моей коже, чуть сжал ягодицы и резко притянул ближе. Я вскрикнула, ощутив, как он касается моего входа, и дрожь прошла по всему телу. Растирая мои соки, подготавливая меня.
— Ты готова принять меня? — прошептал он, губами задевая моё ухо.
— Да… пожалуйста… — мой голос был хриплым от желания.
И он вошёл. Резко, глубоко, одним движением, до самой сердцевины. Я вскрикнула так громко, что звук отразился от стен, и тут же обняла его крепче, будто боялась потерять связь с ним даже на миг.
Страх и наслаждение смешались во мне, расплескались огнём по жилам. Я задыхалась, выгибаясь в его руках, чувствуя, как каждая клетка моего тела принимает его в себя.