Каменная плита соскользнула окончательно. Он поднялся из саркофага так плавно и стремительно, что Верна не успела осознать, как оказался рядом. Его тень легла на неё тяжёлым покрывалом.
Каждый его шаг звучал в тишине, как приговор. Она отступала, пока холодная стена не коснулась её спины.
— Ты дрожишь, — его голос был низким, глухим, будто сквозь толщу веков. — И правильно делаешь. Тебе следовало бы бояться сильнее.
Он приблизился ещё. Она чувствовала запах камня, пыли… и чего-то иного — металлического, медного, как вкус крови на языке.
— Ты разбудила меня, — продолжил он, заглядывая в её глаза так близко, что ей стало трудно дышать. — Чтобы решить очередной человеческий конфликт? Это смешно. Жалко. Эгоистично.
Его усмешка была холодной, как клинок.
— Я лёг сюда, чтобы больше никогда не проснуться. Мне тоже нечего терять. Ты не понимаешь, глупая девчонка? Я устал. Войны, интриги, жадные руки, тянущиеся к власти. Люди никогда не меняются. Алчные. Подлые. Бесполезные.
Он наклонился ближе, и его шёпот скользнул вдоль её щеки, холодный, как лезвие:
— Скажи… какой сейчас год?
— 1***, — выдохнула Верна, не сводя с него взгляда.
Его глаза сверкнули чёрным огнём.
— Триста лет, — произнёс он медленно, словно пробуя слова на вкус. — И за триста лет — ничего не изменилось. Те же войны. Та же жадность. Те же люди, готовые продать кровь и душу ради власти.
Его пальцы скользнули по её щеке, но не нежно — как у охотника, проверяющего добычу.
— Ты надеялась, что я стану твоим оружием? — он усмехнулся. — Ты глупая? Или просто отчаявшаяся?
Сердце Верны билось так сильно, что казалось, он слышит каждый удар. В груди росла паника. Может, отец ошибался. Может, она зря открыла этот саркофаг. Может, смерть была бы милосерднее.
Но её ноги не двигались. Её голос не подчинялся. Она стояла, как загнанная в угол зверушка, а он — как хищник, который тянет удовольствие, прежде чем разорвать.
— Отвечай, — его голос стал резче. — Ты действительно веришь, что я изменю твой мир?
— Ты молчишь, — его голос потемнел, стал тяжелее, словно раскат грома. — Значит, не уверена.
Он шагнул ближе. Его ладонь легла на её горло и мягко, почти лениво, прижала к стене. Не так, чтобы лишить воздуха, — но достаточно, чтобы сердце взвилось в панике.
— Смотри на меня, — приказал он, и его глаза пронзили её до костей. — Я вижу каждую мысль. Ты боишься. Ты не понимаешь, что связала себя с тем, кого сама же не в силах удержать.
Верна сжала губы, но не отвела взгляда. Страх душил, колени подгибались, и всё же она не опустила голову.
— Я… не отступлюсь, — её голос сорвался, но слова прозвучали твёрже, чем она сама ожидала.
Его губы дрогнули в презрительной усмешке.
— Маленькая мышка, — прошипел он, наклоняясь ближе. — Ты настолько глупа, что сама отдаёшься зверю. Знаешь, почему это смешно? Потому что ты даже не представляешь цену.
Его пальцы чуть сильнее сжали её горло. Она всхлипнула от нехватки воздуха, но не отстранилась.
— Договор… — его голос стал почти насмешливым. — Ты знаешь его суть? Я обязан исполнить одну твою просьбу. Одну. Но ты правда думаешь, что всё так просто?
Он склонился к её уху, холодное дыхание скользнуло по коже.
— Цена для такой, как ты, будет слишком высока. Ты женщина… достаточно красивая. Желать такого, как я, до конца своей жизни — это то, на что ты готова?
Она не сразу поняла смысл слов. Сердце колотилось так сильно, что казалось, её выдаёт каждый удар.
— Я… не… — голос дрогнул, и она прикусила губу.
— А я, — его глаза вспыхнули темнее, — нигде не обязывался сохранять жизнь тому, кто воспользуется этим правом.
Он резко придвинулся ближе. Их тела почти соприкоснулись, и Верна замерла, прижатая к холодному камню, с его рукой на горле.
— Отступать, — произнёс он, — ты явно не собираешься.
В его взгляде мелькнуло нечто другое — как будто что-то щёлкнуло внутри него при виде её дерзости. Но мгновение прошло, и осталась только тьма.
Его нос скользнул вдоль её щеки. Он втянул воздух и прошептал:
— Ты приятно пахнешь.
Сердце Верны билось так, что грудь вздымалась под его взглядом.
— Сейчас, — сказал он медленно, каждое слово как капля яда, — если ты произнесёшь хотя бы одно «нет», договора не будет. Я выпью твою кровь — и на этом всё.
Он чуть сильнее сжал её горло, заставив её голову откинуться назад.
— Я буду пить твою кровь. Да или нет?
Воздух вырывался из её груди рывками. Она молчала, губы дрожали.
— Отвечай, — его пальцы скользнули выше, к её лицу, крепко сжав подбородок.
— …Да, — выдохнула она почти беззвучно.
Он прищурился.
— Ты будешь вожделеть меня до последнего своего вздоха. Согласна?