— Даже не надейся, сладкая. Мне нравится, как ты сама умоляешь меня. Я не буду отказывать себе в таком удовольствии.
Его слова были ударом. Обида полоснула по груди. Но тело снова предало меня. Внизу всё пульсировало от желания. Я действительно чувствовала возбуждение. И какая-то часть меня жаждала этого — принять его прямо сейчас, ощутить внутри, раствориться в нём.
Эта мысль была такой яркой, что я сама не заметила, как приподняла бёдра. Представила его плотность во мне, его резкий напор. От этой картинки стало ещё больнее оттого, что он всё ещё не прикасался.
И тогда — первое прикосновение. Его ладонь легла на мои ягодицы. Нежное, почти невесомое. Я вздрогнула от неожиданности. Он медленно подключил вторую руку, начал гладить меня, массировать, иногда слегка надавливая, иногда проводя по коже так легко, что я чувствовала только тепло его пальцев. Движение за движением.
Эти прикосновения расслабляли. Но с каждой секундой желание внизу поднималось, распаляло всё сильнее. Я сама не заметила, как начала чуть приподнимать бёдра. Когда опускалась вниз, чувствовала, что смогу дойти до оргазма от одного только этого ритма.
— Так нельзя, — вдруг его голос стал резким, и тут же — горячий удар по ягодицам.
Я вскрикнула в кляп, простонала, и это прострелило меня ещё сильнее. Волна желания пронеслась по телу, соски напряглись и болезненно тёрлись о простынь.
Он не дал мне отдышаться. Его ладони снова ласкали, но теперь он опускал пальцы между ягодиц, почти касаясь моего клитора, но снова отступая, играя на грани. Это было сладко и мучительно одновременно.
Мне так хотелось почувствовать его пальцы внутри. Чтобы он растёр мои соки, нашёл ту самую точку. Я знала, что от этого взорвусь. Но каждая моя попытка податься навстречу заканчивалась новым ударом.
И самое страшное, что я не была против. Его шлепки отзывались наслаждением так ярко, что мне казалось — я могу кончить только от них.
Я выгнула поясницу сильнее, подалась навстречу.💭
— Мышка, твоё тело честнее твоих слов. Оно просит искренне, и мне это так нравится, — его голос был насыщен похотью.
Ещё один удар. Ещё стон, сорвавшийся из глубины. И тут волна удовольствия поднималась всё выше, выше… Я не выдержала и сорвалась. Мой оргазм прошёл через всё тело, и я выгнулась, дрожа и задыхаясь, прикованная к кровати.
Но даже кончив, я чувствовала, что этого мало. Мне нужен он. Его плоть, его вес, его проникновение. Без этого я не смогу насытиться.
А он продолжал свои пытки. Его пальцы теперь двигались медленно и нежно, проводили по спине, по плечам, по бёдрам. Его прикосновения стали такими невесомыми, что это было ещё мучительнее, чем грубые удары.
Я извивалась, показывая всем телом, что мне нужно больше. Гордость исчезла. Если бы он снял повязку и кляп, я бы умоляла, просила. Сделала бы всё, чтобы он перестал мучить меня этой нежностью.
Глава 14
Он переворачивает меня на спину, его руки сильные, уверенные, будто я не весила ничего. Простыня смялась подо мной, тело горело от возбуждения и обиды, от желания и злости, всё переплелось в клубок, от которого кружилась голова.
— Я вижу, как ты хочешь меня, — сказал он спокойно, уверенно, словно утверждал очевидный факт, который нельзя отрицать.
Я попыталась что-то сказать, попросить, чтобы он развязал рот, показать ему, что я готова, но только глухой, сдавленный звук вырвался сквозь ткань. Я билась глазами, дергалась, но он лишь усмехнулся.
— Нет, сладкая, не всё так просто. Ты будешь наказана. Я буду мучить тебя долго, чтобы ты запомнила, каково это — не получать от меня моей милости.
Мои глаза расширились, сердце заколотилось так сильно, что казалось, оно вырвется наружу.
Он освободил мои руки, и я уже было вдохнула надежду, но лишь на секунду — только для того, чтобы закинуть их надо мной и снова крепко привязать. Его узлы были тугими, безжалостными, и теперь мои руки были полностью неподвижны.
Дальше он отвязал сначала одну ногу, потом вторую. Но не чтобы подарить мне свободу — а чтобы согнуть их в коленях, раздвинуть и связать так, чтобы я не могла их расправить. Я оказалась раздвинута перед ним, открытая, уязвимая, полностью во власти его рук.
Я чувствовала, как внизу всё горит, как влага растекается, пропитывая кожу, простынь. Я была готова — готова принять его, но он только смотрел.
— Вот так, сладкая. Прекрасный вид, за которым я могу наблюдать часами.
Я вскинула на него взгляд. Его лицо оставалось спокойным, почти ленивым, будто он вовсе не торопился, наслаждался моей агонией. Я извивалась, пытаясь хоть как-то подвинуться, дотянуться, а он всё медлил.