Когда мне было лет тринадцать, я впервые задумалась: а каково было моей маме — женщине — жить рядом с таким мужчиной? И чем старше я становилась, тем больше понимала её. Возможно, она ещё жива. Тогда бы я хотела встретиться с ней — что бы она обо мне ни думала. Сейчас это, наверное, единственная родная душа, которая могла остаться на всём белом свете.
Позже я выбрала себе избранника. Отец не возражал, хотя и не сказал, что в восторге. Но я радовалась и этому уровню свободы, ведь знала: девушек моего положения часто выдавали замуж по расчёту, без их согласия и любви. Я так не хотела.
Не знаю, что было у отца в голове, но однажды он сказал, что сожалеет о том, что не дал своей жене той свободы, что дал мне. Я видела, как ему было больно признавать это. Возможно, в последние годы жизни он многое переосмыслил — силы уже покидали его. Тогда началось то редкое время близости, которого у нас никогда не было прежде. Он стал мягче, проводил почти всё время дома. Мы часто ужинали вместе, обсуждали книги, играли в настольные игры. Но и этого времени оказалось слишком мало, чтобы перекрыть все годы одиночества.
Наверное, я просто привыкла страдать — раз снова оказываюсь в таких ситуациях. И вот мои мысли вернулись к Михаэлю. Тело тут же отозвалось жаром — проклятый яд. Возможно, он прав: я путаю искренние чувства с вожделением. Или, может быть, я просто жажду, чтобы хоть кто-то проявил заботу и любовь — то, чего мне всегда не хватало.
Я запуталась. А если так, то действительно не имею права говорить о своих чувствах.
Я сама пошла к нему. Сама дала согласие. Никто не виноват. И требовать от него большего — бесчестно и низко. Становилось противно от самой себя: загнанная в угол, жадная до любви, тепла и внимания. Со стороны это выглядело жалко.
Я выдохлась и просто лежала, глядя на стены. Солнце уже стояло высоко. Потом я провалилась в сон, из которого меня выдернул стук в дверь.
— Мисс, — открывая глаза и не сразу понимая, что происходит, я уставилась в ту сторону, откуда доносился голос.
— Мисс, я переживаю за вас. Я не стала вас будить, решила, что вы поздно легли, — раздался заботливый голос Марты.Она, очевидно, волновалась. Нужно было подняться и привести себя в порядок. Не хватало ещё слухов, что я слегла с хандрой. Наше положение и так неоднозначное.
— Марта, можешь войти.
Она вошла — вся в своей привычной суетливости, которую я так ценила. У Марты всегда во всём должен быть порядок: в делах, расписании, в доме. И если что-то шло не так, в ней включалась эта сущность, стремящаяся всё упорядочить. Как раз то, что мне было нужно. Иначе я бы так и не поднялась с постели, проваливаясь всё глубже в свои страдания. Такое уже было после смерти отца: Марта оставила меня в покое на пару недель, но только её забота и рутинные дела помогли мне вылезти из той эмоциональной ямы. Одеться, позавтракать, пройтись по саду, просмотреть документы и письма, дать распоряжения, съездить в поселение или город, приготовиться ко сну — всё это возвращало меня к жизни. Сейчас я снова рассчитывала на плечо Марты.
— Приготовь мне платье, Марта. И я хочу пообедать.
— Боже, мисс, что с вашим лицом? — очевидно, после слёз и позднего пробуждения выглядела я не лучшим образом.— Без вопросов, Марта. Я слишком устала. Приготовь холодный компресс, — я откинулась на кровать и прикрыла глаза.Она постояла ещё пару секунд, потом вышла — вероятно, за тем, о чём я её просила. А я начала думать о будущем.
Я никогда не задумывалась о том, чтобы менять свою жизнь. Всегда знала: выйду замуж, буду любить мужа, у нас появятся дети. Другого варианта я не видела. Поэтому и не представляла, что когда-то сама возьму всё в свои руки. Но теперь мне показалось, что именно в этом я могу найти силы — отвлечься от страданий и направить туда всю энергию.
Сегодня же позову управляющего из Бердена и попробую вникнуть во все дела. Уже полтора месяца они идут самостоятельно, дальше медлить нельзя.
Каков шанс, что мой брат жив? Моё сознание цеплялось за эту надежду. Одно дело — думать, что он пропал, но жив; другое — признать, что он мёртв. Если впустить это в себя сейчас, как потом справляться? Поэтому я решила дать шанс Михаэлю, а потом уже делать выводы.
Даже если я решу всё продать, придётся разобраться.
К трём часам Марта помогла мне собраться. Я пообедала и направилась в кабинет отца. Первым делом отправила срочную телеграмму мистеру Ванетору, управляющему, который мог приехать уже завтра. Остаток дня провела за бумагами и отчётами.
Отец отличался редкой щепетильностью, поэтому мне быстро удалось уловить суть. Раз в месяц фабрики присылали подробные отчёты: копии документов, накладные, финансовые ведомости. Я разбирала стопки, находя место для каждой коробки и понимая, где что лежит.