Последнее, что я сказала, прежде чем выйти из столовой и направиться в кабинет, где меня уже ждал Пол. Он уезжал вечером, и мы заканчивали последние дела.
Документы были в порядке, все поручения переданы. В этом невероятно помог Михаэль. Он умел подмечать то, на что я даже не обратила бы внимания. Его уверенность словно заполняла пустоты в моих собственных решениях. Мы договорились, что приедем с ним в головной офис через пару месяцев, и эта мысль внушала мне странное спокойствие.
Мне удалось отвлечься от мыслей о загадочном пакете, о прогулке и… о соблазнительном Михаэле, хотя иногда всё же уносилась мыслями не туда. Он присоединился к нам и сидел рядом за столом — сосредоточенный, деловитый, сдержанный. Будто между нами и не было ни шутливых поцелуев утром, ни его обещания «заплатишь вечером». Эта маска серьёзного мужчины бесила меня сильнее, чем я хотела признаться.
И вот часы пробили шесть вечера. Пол уехал час назад, оставив мне на прощание целый список пожеланий и надежд. Я облегчённо выдохнула, когда за ним закрылась дверь, но в кабинет тут же зашла Марта.
— Мисс, подать ужин в столовой или здесь? — её голос был мягким, почти заботливым.
После того, как она услышала о том, что Михаэль мой будущий муж, она стала необычайно покладистой. Всегда улыбалась, была чрезмерно вежлива. Казалось, она радовалась за меня больше, чем я сама. И каждый раз, глядя на неё, я вспоминала, что пусть и не всерьёз, Михаэль назвал меня своей невестой. И этот статус — видимый в глазах других — грел душу больше, чем я готова была признаться даже самой себе.
Я улыбнулась и ответила:
— Нет, Марта, благодарю. Мы с Михаэлем поужинаем сегодня в ресторане.
— Ну и правильно, мисс. А то совсем засиделись дома. Давайте я приготовлю для вас самое красивое платье. Может то зелёное из шёлка, что вы шили весной? Или тёмно-синее? Вы его так ни разу и не надевали…
Я качнула головой и мягко перебила её:
— Нет, благодарю тебя за заботу. Михаэль сделал мне подарок, и… я сама справлюсь. Ты на сегодня свободна.
Марта сложила руки на груди, её глаза засияли так, словно она лично устроила моё счастье.
— Ах, мисс, я так за вас рада, — прошептала она и, поклонившись, вышла.
Я благодарила всех богов, что Михаэля сейчас здесь не было. Иначе я бы просто сгорела от стыда от того, как её радость отражала мои скрытые желания.
Но он ждал меня наверху. И я не стала томить его ожиданием. В груди всё колотилось от предвкушения — мне самой хотелось скорее узнать, что он для меня приготовил. И сама мысль о том, что мы идём вместе в ресторан… пусть я не знала, можно ли назвать это свиданием, но сердце упорно называло это именно так.
Он сидел в кресле, нога на ногу, и ждал. Рядом стояло зеркало, выдвинутое из своего обычного угла. Его поза, его взгляд — в них было столько уверенности, что дыхание перехватило.
— Я хочу, чтобы ты разделась и оделась в то, что я приготовил, глядя на себя, — сказал он спокойно, почти буднично, но в его голосе чувствовалась скрытая игра. — Ощущая, как я буду при этом смотреть на тебя.
Я замерла. Одно только представление этого вызвало волну мурашек по всему телу. Раз пообещала сделать всё, что он попросит, придётся идти до конца. И отрицать, что мне нравится ему подчиняться, я не стану. Это заводило меня, как ничего другое.
Я открыла пакет. И ахнула.
Там было слишком мало вещей. Чулки. Очень тонкое платье. И больше ничего.
— Ты хочешь, чтобы я пошла только в этом? — мой голос дрогнул, выдавая смесь страха и возбуждения.
— Да, сладкая. Я жду твоего перевоплощения, — его глаза вспыхнули огнём.
— Но… — попыталась возразить я.
— Ты сделаешь всё, что я захочу, — он надавил, вернув мне мои же слова.
Я стиснула зубы, но выхода не было. Сама согласилась подчиниться.
Я сняла с себя всю одежду, оставаясь полностью обнажённой.
— Распусти волосы, — попросил он, и его взгляд прожигал каждую черту моего тела. Я сделала, как он сказал. Волосы упали на плечи, и в его глазах мелькнуло восхищение.
Я наклонилась, чтобы надеть первый чулок.
— Я попросил тебя встать перед зеркалом и смотреть на себя, когда одеваешься, — его голос был ровным, но я уловила в нём усмешку.
И только тогда я поняла его план. Если я сделаю, как он сказал, моя попа окажется почти прямо перед его лицом, открывая самый непристойный вид.
— Ты специально… — выдохнула я, раздражение смешалось с жаром.
— И ещё запрещаю тебе прикасаться ко мне. Только если я разрешу, — добавил он спокойно.
— Почему? — я задохнулась от возмущения. Каждую минуту новые условия.