— Ты… выполнишь её? — спросила она почти шёпотом.
— Я всегда держу слово, — отрезал он. — Даже если для этого придётся утопить мир в крови.
Её сердце бешено заколотилось.
Если он исполнит мою просьбу… какой ценой это обернётся?
Она отвела взгляд, глядя на пыльные балки под потолком. Впервые в жизни ей стало по-настоящему страшно не за клан, не за отца — за себя.
Он поднялся с кресла, шагнул ближе. Его тень легла на неё, как покрывало.
— У тебя есть время до того, как мы доберёмся до твоего поместья, — сказал он. — Думай основательно.
Его рука скользнула по спинке кровати рядом с её плечом, и он наклонился так близко, что их лица разделяли лишь несколько сантиметров.
— Потому что, как только ты произнесёшь просьбу, дороги назад не будет.
*******
Дорога к её поместью тянулась бесконечно. Лесные тропы, холмы, пересохшие русла ручьёв — всё это казалось безликим на фоне того, кто шагал рядом. Его тень словно вытягивала из неё силы. Сначала ей казалось, что это просто слабость после кровопотери, но потом она поняла — причина глубже.
Её тело отзывалось на его присутствие странным, пугающим образом: сердце учащало ритм, дыхание сбивалось, а в груди то и дело появлялся жар, который никак нельзя было объяснить усталостью.
— Ты смотришь на меня слишком часто, — произнёс он негромко, не оборачиваясь.
Она вздрогнула.
— Я… нет…
— Лжёшь, — он усмехнулся, поправляя чёрную мантию, скрывающую его лицо. — Но ничего. Это естественно.
— Что естественно? — не выдержала она.
Он бросил на неё взгляд из-под капюшона, в котором сверкнули глаза — слишком яркие для человека.
— Желать меня.
Слово прозвучало так, будто он объявил приговор.
Она замерла на месте, споткнувшись, но тут же догнала его, не желая показать слабость.
— Ты слишком уверен в себе, — выдохнула она.
— Нет, — он чуть склонил голову. — Я просто знаю, как действует мой яд.
Она почувствовала, как похолодели пальцы.
— Яд?..
— Каждая жертва, — продолжил он спокойно, будто речь шла о чём-то обыденном, — после укуса начинает желать. Тело ломает, разум сопротивляется, но желания всегда побеждают. И чем ближе я нахожусь — тем сильнее.
Сердце болезненно сжалось. Он ведь… пил её кровь.
Она облизнула пересохшие губы, и в голове вспыхнула мысль:вот почему…
— Ты специально… — начала она, но он перебил.
— Конечно. Ты сама мне это разрешила.
Сил спорить не было. В горле пересохло, и она лишь отвернулась, стараясь идти быстрее.
К вечеру они добрались до трактира на пересечении дорог. Каменное здание с покосившейся крышей, свет из окон, запах жареного мяса и дыма — всё это казалось почти домашним, если бы не её спутник, чьё присутствие вытесняло любые мысли о покое.
Внутри было многолюдно. Купцы, наёмники, местные крестьяне — шум, смех, звон кружек. Она почувствовала, как всё внутри напряглось.
— Ты слишком заметный, — прошептала она, когда они вошли.
— Не волнуйся, — он натянул капюшон плотнее. — Смертные ныне не знают моего лица.
— А если нечисть узнает? — спросила она.
Его губы тронула хищная улыбка.
— Для них лучше, если я ещё долго останусь в тени.
Она невольно поёжилась.
Хозяин трактира выделил им комнату. Одну. С одной кроватью.
— Других нет, — развёл руками.
Она хотела возразить, но почувствовала на себе его взгляд и замолчала.
Когда дверь за ними закрылась, она заметила, как сердце заколотилось быстрее.
Он снял мантию и бросил на спинку кресла. В полумраке комнаты он казался ещё выше, опаснее. Она отступила к стене, стараясь держаться подальше.
— Мы могли бы найти другое место, — тихо сказала она.
— Зачем? — он посмотрел на неё, и в его взгляде было слишком много намёков. — Ты всё равно спишь под моей защитой.
— Под твоим контролем, — прошептала она, не удержавшись.
Он усмехнулся.
— Какая разница?
Она опустила глаза. На постели было расстелено чистое бельё.Придётся…
Сняв сапоги, она осторожно легла на самый край кровати. Он же устроился в кресле у окна, откинувшись и положив ногу на ногу.
Она лежала, чувствуя, как его взгляд прожигает её даже сквозь темноту. Её тело снова выдавало её — то бросало в жар, то в озноб. Она зажала кулаки и прижала их к груди, как будто это могло помочь.
Не смотри. Не думай. Не чувствуй.
Но именно это оказалось невозможным.
— Ты пахнешь так, словно боишься, — его голос прозвучал низко, почти рычанием. — Но под этим страхом прячется другое.
Она затаила дыхание.