Михаэль был спокоен, даже лениво учтив, словно мы и правда просто пришли на обычный ужин. Его взгляд скользил по залу, но всё же я знала: он чувствует каждую мою дрожь, каждую искру желания, которая пробегала по моему телу. И когда его рука под скатертью легла на моё бедро, я вздрогнула так сильно, что едва не ахнула вслух.
— Тише, сладкая, — прошептал он, даже не глядя прямо на меня, будто говорил о чём-то повседневном. Его губы почти не двигались, но слова проникали в меня, накрывая волной жара. — Ты должна выглядеть спокойно. Но я чувствую, как дрожит твоё тело.
Его пальцы слегка скользнули вверх, по ткани платья, и я захлебнулась дыханием. Казалось, каждая секунда этого движения тянулась вечность. Я попыталась сделать вид, что сосредоточена на меню, но буквы расплывались перед глазами, превращаясь в бессмысленный узор.
— Чувствуешь, как трудно дышать? — его голос коснулся моего уха, таким интимным и глубоким, что у меня по коже пробежали мурашки. — Хочется снять платье, правда?
Я закрыла глаза на секунду, борясь с собой. Грудь вздымалась всё выше, воздух с трудом проходил сквозь горло. Я знала: если отвечу, он услышит моё признание. И всё же губы сами шепнули:
— Да…
Я не осмелилась взглянуть на него, но услышала тихий, довольный смешок. Он всегда знал, как вывести меня из равновесия, как лишить последних остатков контроля.
— Какая вы откровенная, Верна, — произнёс он почти насмешливо, играя роль незнакомца. — Заманили мужчину. Все видят вашу скромность. Но я уже знаю правду. Вы распутница, жаждущая близости с первым встречным.
— Нет, вы неправильно поняли, — я забыла, что это за игра, слова сорвались сами. Мой голос дрогнул, слишком жалобно, слишком искренне.
Я попыталась убрать его руку, и он поддался, будто отпуская меня. Но тут же я почувствовала, как его ладонь вновь скользнула к краю юбки, медленно, тягуче, по ткани чулка, а затем поднимаясь выше, туда, где кожа была ничем не прикрыта.
— Нет… — прошептала я, испугавшись собственной смелости и того, как быстро теряю контроль.
— Тише, — его тон не терпел возражений. — Все сочтут, что я вас к чему-то принуждаю. Ведите себя естественно.
Я выдохнула, пытаясь сосредоточиться, хотя бы на том чтобы выбрать, что буду есть. Но тело предавало меня — я чувствовала его руку, его прикосновения сильнее, чем шум всего зала.
— Судя по тому, что на вас нет нижнего белья, я всё правильно понял. И с радостью приму ваше приглашение, — его слова обожгли меня сильнее любого взгляда. В этот момент его пальцы скользнули выше, коснувшись моего клитора.
Я закрыла глаза, и сделала шумный, неровный выдох. Казалось, всё вокруг растворилось: свечи, голоса, даже музыка. Остались только его пальцы и моя дрожь. Вся эта ситуация настолько возбуждала, что я уже была готова развести свои бёдра прямо здесь, в этом зале, где вокруг люди. Но он отстранился так же внезапно, как приблизился.
— Нам, пожалуйста, два этих блюда и вино, — его голос звучал спокойно, как будто ничего и не происходило. Он откинулся на спинку стула, словно обычный клиент ресторана, и я открыла глаза, ошеломлённая. То, что только что в этом месте, полном людей, мы занимались чем-то настолько непристойным, вогнало меня ещё в большее смущение.
Официант исчез. А всё моё внимание было приковано к его руке, которую он вернул на моё бедро, оставив её там, словно напоминание: «Я могу продолжить, когда захочу».
— Смотри на меня, — сказал он вдруг, и я послушно подняла глаза.
Его взгляд был тем самым — властным, хищным, но в нём горело ещё что-то: желание, неприкрытое, дикое. От этого я вся покрылась жаром, внизу живота разливался огонь.
— Мне нравится, что ты так горишь от моих прикосновений, — произнёс он тихо, и я едва не застонала от этих слов. Они действовали не хуже, чем его пальцы, доводили до исступления.
Я коснулась приборов чтобы отодвинуть в сторону и, не рассчитав силу, уронила их на пол. Звон металла разлетелся по залу, и все взгляды на миг обратились к нам. Я вспыхнула от стыда, кровь бросилась в лицо.
Михаэль чуть усмехнулся и спокойно наклонился, чтобы поднять упавшее. Но я чувствовала: как будто именно этого он и добивался — чтобы весь мир на секунду оказался свидетелем моего смущения.
Но он только усмехнулся, забирая мою руку в свою. Его пальцы были тёплыми, сильными, и я сразу ощутила, как кровь быстрее побежала по венам, будто он вливал в меня свою уверенность.
— Не отвлекайся, сладкая. Всё остальное — не важно. Важно только то, что ты чувствуешь сейчас. И я хочу, чтобы это было обо мне.