Наверное, он понял и без слов, потому что в его взгляде мелькнула тень мягкости.
— В вашем веке всё намного проще, — произнёс он. — И кровь можно получить вполне официально. Я просто воспользуюсь связями моей сестры. Тебе не о чем переживать.Он говорил спокойно, как человек, который уже всё решил.
Но мне стало… обидно.Даже не из-за того, что он уйдёт, а из-за того, что он делает это радименя, но при этом — отдаляется.— Мне стало немного обидно, — прошептала я почти машинально. — Даже в этом ты решил отдалиться от меня.
Он нахмурился, чуть прищурившись, как будто не ожидал услышать это.
— Верна…— Я настолько не подхожу? — выдохнула я, опуская глаза.
Пальцы сами нашли край подушки, я нервно его теребила, будто пытаясь удержаться хоть за что-то.
Он молчал секунду, а потом поднял моё лицо за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза.— Нет, сладкая, — его голос стал мягче, теплее. — Я хочу, чтобы ты разобралась в своих чувствах. Чтобы если что-то и говорила, то не под действием яда.
От этих слов стало горячо в груди.
Он заботится обо мне?Заботится не как о средстве, не как о жертве, а как о женщине, которую… ценит?Во мне вспыхнула надежда.
Такая, от которой больнее всего.Я смотрела на него и видела, как отблеск лунного света ложится на его лицо — резкие тени на скулах, мягкий свет в глазах.
Он выглядел как воплощённый грех, но говорил о заботе.Что ты чувствуешь, Михаэль?
Ты и правда хочешь меня отпустить… или боишься себя?— И что ты будешь делать, если мои чувства не изменятся? — спросила я, не узнавая свой голос.
Он не ответил сразу.
Долго и внимательно смотрел на меня — так, будто пытался прочитать по глазам, что я сама хочу услышать.И чем дольше длилась эта пауза, тем сильнее внутри сжималось всё.Если бы он хотел меня, он бы сказал сразу.
Если бы хоть чуть-чуть чувствовал то же — не молчал бы.Молчание было хуже отказа.
Оно крошило душу.Я закусила губу, отвела взгляд.
Стало стыдно — за то, что у меня есть чувства к нему. За то, что надеюсь. За то, что вообще позволила себе мечтать.— Давай сначала подождём, — наконец произнёс он тихо.
Слова, которые будто тянут за собой невидимую петлю.
— И сколько ждать? — я не выдержала, голос дрогнул, а потом сорвался на крик. — Сколько ждать, Михаэль?!
Он медленно выдохнул, не отводя взгляда.
— Посмотри на меня.Но я не хотела.
Я чувствовала злость — ту самую, что идёт из глубины, где обида смешана с любовью.Я хотела встать, уйти, захлопнуть за собой дверь, но он удержал меня за руки.Его пальцы были горячие, крепкие.
Сопротивляться было бесполезно, но я и не пыталась всерьёз.Просто смотрела на него, с вызовом.— Верна, — его голос стал тише, опасно тише. — Даже твоя злость сейчас может быть последствием действия яда.
Я злилась ещё сильнее.
Он будто отнимал у меня последнее — право на собственные чувства.— Ты не получаешь желаемого и злишься, — продолжал он. — Я слишком хорошо знаю, как это работает.
— И как? — перебила я. Голос дрожал, но в нём была сталь.
Он выдержал паузу.
Потом произнёс спокойно, почти как лекцию:— Он может действовать до месяца. Вызывая возбуждение, вожделение, навязчивые мысли и желания. Чем ближе источник воздействия — тем сильнее эффект. Если бы я был далеко, тебе бы всё равно хотелось близости, но ты бы не получила удовлетворения ни с кем, но и остановится не могла бы. Пока я не возьму тебя, пока не пущу в тебя новую порцию яда — твоё тело будет безудержно жаждать меня.Я замерла.
Эти слова были как плеть.— То есть… ты хочешь сказать, что я могла бы за это время стать… падшей женщиной, кидаясь на всех встречных? — выдохнула я, чувствуя, как в груди поднимается волна боли.
Он пожал плечами.
— Кто знает. Может, рядом оказался бы какой-нибудь достойный мужчина. Но удовлетворить тебя он всё равно бы не смог.Боль от его слов ударила остро, почти физически.
В висках запульсировало.Он говорил спокойно, будто это не обо мне.
Будто я — просто тело, на которое случайно попал его яд.Мне стало мерзко.
Обидно до дрожи.Как будто всё, что было между нами — только биология. Только химия.— Лучше уж тогда первый встречный, — выпалила я, — чем такой холодный и безразличный ты!
Слова сорвались прежде, чем я успела их остановить.
Голос звенел. В груди жгло.Но я не пожалела.Хотелось хоть как-то достать его. Хотелось, чтобыонтоже почувствовал боль. Хоть каплю той, что он вызывает во мне каждое слово.