Он всё ещё держал меня, его ладони легко скользили по моей спине, не требовательно, а будто проверяя — здесь ли я, дышу ли. От этих прикосновений шёл ток — не страсти, а чистого, живого тепла. Я подлинно поняла, что в безопасности.
— Всё хорошо, — повторил он почти шёпотом, и эти слова, как заклинание, окончательно вытеснили остатки тьмы из моей головы.
Я кивнула, прижимаясь к нему крепче. Моё тело всё ещё дрожало, как после долгой болезни, но в этой дрожи уже не было страха — только освобождение.
Он осторожно провёл рукой по моим волосам, распутывая пряди, прилипшие к лицу, и от этого жеста мне захотелось заплакать. Не от ужаса — от нежности, от того, что я действительно жива, что кто-то здесь, со мной, трогает меня так, будто я важна.
— Это был просто сон, — тихо произнёс он, глядя на меня с мягкой серьёзностью. — Твой разум сейчас на грани, полнолуние близко. Такие сны не случайны.
Я закрыла глаза, слушая его голос, чувствуя, как он резонирует где-то внутри, отзывается в груди. Мне не хотелось говорить, не хотелось ничего объяснять. Хотелось просто быть в этом моменте, где есть только он и я.
— Там всё было таким настоящим… — прошептала я. — Я видела себя мёртвой, видела, как моя душа отделилась. Это было слишком реально. Я чувствовала боль, я… даже запах смерти помню.
Он притянул меня ближе, не давая снова уйти в ту память.
— Не вспоминай, — сказал он мягко, но твёрдо. — Всё это — отражение твоего страха. Я рядом. Слышишь?Я кивнула.— Да, — прошептала я, и едва слышно добавила: — Я просто боюсь снова туда попасть.Он коснулся моих губ пальцем, как будто хотел стереть это слово — «боюсь».
— Туда ты не вернёшься. Пока я здесь.Эти слова были не обещанием — приговором, но таким, который хотелось принять. Я почувствовала, как его взгляд становится глубже, будто он проникает в самую суть моей души, вытесняя остатки ночного кошмара.
— Михаэль… — позвала я тихо, словно проверяя, не исчезнет ли он, если я произнесу его имя.
— Да, сладкая, — ответил он сразу, как будто уже слышал меня прежде, чем я заговорила.
Я вдохнула запах его кожи — терпкий, чуть холодный, с металлическими нотками. Он был таким настоящим, что я почти уверилась, что всё остальное — сон, а вот это, его дыхание, его руки, его сердце под моей щекой — единственная реальность.
С каждой секундой веки становились тяжелее, мысли — медленнее. Где-то в глубине меня всё ещё жил страх, но теперь он растворялся в его тепле. Я ощущала, как мой внутренний мир постепенно возвращается к равновесию, как если бы после шторма море успокаивалось, и волны ласково касались берега.
— Поспи еще немного , — сказал он тихо, почти шёпотом, касаясь губами моего виска. — Я буду рядом.
Я не ответила — только кивнула, чувствуя, как сознание снова начинает уплывать, но уже не в кошмар, а в мягкую, безопасную темноту.
Перед тем как окончательно заснуть, я ещё раз ощутила — его рука на моей спине, его дыхание рядом, его сила, обволакивающая меня.
И, возможно, именно это и было настоящим спасением.
Глава 36
Я ещё не до конца проснулась — лишь ощущала тяжесть век и такой знакомый запах. Постепенно начала понимать, что лежу не одна. Мой лоб касался чужого плеча — сильного, тёплого, и каждый вдох словно втягивал меня обратно в жизнь.
Я помнила сон — тот кошмар, где я видела себя мёртвой, чужой, где всё было искажено и холодно. От воспоминаний передёрнуло. Михаэль почувствовал это движение, чуть крепче обнял меня и тихо сказал:
— Тише… ты уже здесь. Всё прошло.
Его голос был низкий, чуть хриплый — таким он звучал только когда говорил искренне.
Я подтянулась ближе, села, и первое, что сделала, — взяла его ладонь и приложила к своей щеке. Кожа у него была прохладной, но от этого прикосновения по телу прошёл ток — такой живой, что я выдохнула вслух.
— Там ты спас меня… во сне, — прошептала я.
— Нет, — он покачал головой. — Ты сама вернулась. Я лишь звал тебя.Я вспомнила, как мне было тепло от его голоса, и во мне родилось столько нежности к нему.
Сначала я просто прижалась к нему ближе, уткнулась в грудь, прислушиваясь к каждому его движению, но их не было. Потом подняла голову — медленно, будто преодолевая невидимую грань, — и коснулась его губ. Он не отстранился. Не удивился. Только глубже выдохнул, как будто ждал этого.
Поцелуй был тихим, почти невесомым. Но именно в этой тишине я вдруг почувствовала всю бурю — благодарность, страх, желание жить. Всё смешалось. Я прижималась ближе, как будто боялась, что, если отпущу, вновь утону в темноте сна.
Когда я наконец отстранилась, Михаэль провёл ладонью по моей щеке.