— Не закрывайся.
И провёл ладонью по её щеке. Его пальцы были прохладными, скользнули ниже, вдоль линии шеи, по ключице. Остановились на груди, сжали её так, что с губ сорвался хриплый звук.
— Нет, — выдавила она, изогнувшись.
Его губы изогнулись в усмешке.
— Звучит как «да».
Его рука двинулась дальше — вниз, по животу, ниже, к её лону. Когда пальцы коснулись влажного тепла, она вскрикнула, выгнувшись, уткнувшись лицом ему в плечо.
— Какая ты мокрая, — прошептал он ей в волосы, и голос его был почти удовлетворённым.
Она задыхалась, судорожно хватала воздух. Её тело сходило с ума от его прикосновений, но разум сопротивлялся до последнего.
Он ласкал её — уверенно, размеренно, будто изучал каждую её реакцию. Но вдруг резко отнял руку.
— Попроси, — произнёс он тихо, но так, что в этом тоне слышался приговор. — И получишь то, чего хочешь.
— Я… — она задрожала, густо покраснела. Мысль о том, чтобы произнести эти слова, жгла хуже огня.
— Гордая мышка, — его пальцы коснулись её подбородка, подняли её лицо. — Смотри на меня.
Она встретила его взгляд — чёрные глаза, холодные, как ночь. И не смогла отвести.
— Проси, — повторил он.
Её губы дрожали. Её тело кричало о том, чего оно жаждало, но язык не слушался.
— Поласкай меня, — выдохнула она шёпотом, едва слышно.
Его брови приподнялись.
— Громче.
Она зажмурилась, закусила губу, и в этот миг что-то в ней треснуло. Она наклонилась ближе, почти касаясь его уха, и произнесла хрипло:
— Поласкай меня… — и прикусила мочку.
— Дерзкая, — рыкнул он.
Его ладонь опустилась на её ягодицу с звонким хлопком. Она вскрикнула, тело содрогнулось.
— Это за то, что пришлось просить дважды. Не разочаровывай меня снова.
Вторая его рука скользнула внутрь её лона, резко и властно. Пальцы проникли глубоко, уверенно. Верна выгнулась всем телом, захлебнувшись стоном.
Он не жалел её — ритм был быстрым, жёстким, каждое движение било током удовольствия. Она цеплялась за его рубашку, оставляя следы ногтями, её бёдра дрожали, дыхание срывалось на стоны.
— Смотри на меня, — произнёс он, отодвигая её волосы, заставляя встречать его взгляд.
И она смотрела — глаза в глаза, пока волны удовольствия не накрыли её с головой.
Оргазм пронёсся через всё тело, вырвав крик из её груди. Она обмякла, рухнула на его плечо, чувствуя, как дрожь медленно уходит.
Он держал её крепко, не позволяя упасть. Его лицо оставалось холодным, но рука не отпускала её талию.
Она задыхалась, пытаясь прийти в себя. А потом сон накрыл её неожиданно быстро, и Верна уснула прямо в его объятиях — обнажённая, сломленная, но странно спокойная.
Он же сидел неподвижно, глядя куда-то в темноту. Его рука всё ещё держала её крепко, словно он и не собирался отпускать.
Глава 3
Проснулась она от странного покачивания. Веки было тяжело открыть, но ощущение движения не отпускало: равномерный стук колёс по камням, редкое фырканье лошадей и тихое скрипение дерева. Верна медленно приподняла ресницы и осознала — она в карете. Голова покоилась на чьих-то коленях, тёплый плед укрывал её до подбородка. Пахло железом, прохладным ветром и чем-то ещё — терпкой свежестью, как у ночного леса.
Она моргнула несколько раз, чтобы убедиться, что не спит. И увидела его. Он сидел, откинувшись в угол, одной рукой удерживая её так, чтобы она не скатилась, другой — бездумно трогал край пледа, словно проверяя, надёжно ли он укрывает её.
— Ты проснулась, — его голос прозвучал спокойно, но слишком близко, почти над ухом.
— Мы… в карете? — Верна приподнялась, но тут же почувствовала слабость в теле.— Пешком ходить скучно. И медленно, — ответил он лениво, словно речь шла о чём-то пустяковом. — А у меня есть дела поважнее, чем смотреть, как ты спотыкаешься каждые десять шагов.
Она прикусила губу.
— Значит, ты всё это время мог устроить так… а я шла рядом с тобой едва держась на ногах?— Конечно, мог, — в его голосе прозвучала едкая усмешка. — Но ты не просила. Вчера ты поняла, что если попросишь, то я дам тебе того, что ты хочешь?
Щёки Верны вспыхнули, и она резко отвернулась к окну, лишь бы не встречаться с его взглядом. Но воспоминание о вчерашней ночи всплыло слишком ярко: её дрожащий голос, разрывающий тишину; как она, задыхаясь от стыда и желания, умоляла его; как сама же сорвалась, когда он потребовал произнести просьбу вслух.
Она закусила губу, но от этого стало только хуже — в груди поднималась волна смущения, а внизу живота зарождался жар, предательский и неумолимый.
Господи… я и правда просила его…
Он слегка подался вперёд, и Верна почувствовала, как его дыхание коснулось её виска. Он говорил тихо, почти лениво, но каждое слово пробивалось сквозь кожу, будто прикосновение.