— Я люблю тебя, — шепнула я, вкладывая в слова всё, что чувствовала. Это признание звучало просто, без громких эмоций, но за ним стояла вся моя сущность.
— Я знаю, моя любимая, — ответил он. И в этих трёх словах было столько тепла, что я затаила дыхание.— Нет, я серьёзно. Это не яд или ещё что-то. Когда я умерла, там тоже был ты. Там не было яда.
Я говорила тихо, но с каждым словом во мне росло спокойствие — то самое, когда человек впервые говорит правду не о мире, а о себе.— И помнишь тот сон? Может, он был пророческим… но ты и правда меня спас. Твой зов, твои чувства и моя любовь к тебе… — я ласкала его нежными прикосновениями, касаясь лица, волос, шеи. Хотелось его всего изласкать — такого живого, такого близкого.Он слушал, не перебивая.
Я видела, как с каждым движением моих пальцев по его коже напряжение уходит, как он растворяется во мне, будто впервые позволяет себе быть просто мужчиной, не вечным стражем, не вампиром, а живым.— Был один способ избавить тебя от яда…
Его голос стал низким, и от этого в груди что-то сжалось.— Почему ты молчал? — возмутилась я, чувствуя, как возмущение сквозит сквозь нежность.
— Для этого бы пришлось тебя убить, — спокойно сказал он. — Вампиры не пьют кровь умерших — это как яд. Поэтому остановка сердца нейтрализует действие.
Он посмотрел мне в глаза.— Всё что угодно, но на такое я не был готов.Я смотрела на него и понимала, сколько в этом было его заботы, его страха, его любви.
А ещё я осознала, что вчера он уже знал: это не яд заставил меня признаться в чувствах. Что это было настоящее. И от этой мысли я закраснелась, пряча лицо в ладонях.Сделав глубокий вдох, я чуть приоткрыла пальцы и подсмотрела одним глазом за ним — таким красивым, улыбающимся, спокойным.
— Ты вчера всё знал, — с напускной обидой в голосе произнесла я, но в словах всё равно звенела нежность, которую я не могла скрыть.— Мне никогда не надоест, как ты смущаешься каждый раз, — ответил он, дразня.— Смотрю, ты наслаждаешься, — я прищурилась, но смех всё равно пробился.
— Да, сладкая. Не вижу ни одного повода не наслаждаться тобой.От его голоса по мне прошли мурашки. Он знал, как звучит, знал, что делает со мной одним только тембром.
— Ну тогда я тоже хочу наслаждаться тобой, — прошептала я, притянув его за шею, выгнувшись навстречу, чтобы коснуться его губ.— Этот контраст от смущающейся школьницы до дерзкой сучки… — он чуть прикусил мою губу, — …заводит меня больше всего.
Это пошлое слово, произнесённое с такой непозволительной нежностью, обожгло меня. Он говорил его почти шепотом, с хрипотцой, и я чувствовала, как от его дыхания кожа покрывается мурашками.
Он прикусил мою губу, вдавливая меня в матрас, и я уже ощущала, как его возбуждение давит на мой живот, тяжёлое, живое.— Сладкая моя, — выдохнул он, но вдруг отстранился, прижимая ладонь к моей груди, словно удерживая сердце. — Давай побережём твоё сердечко, а то оно уже заходится.
Я закрыла глаза, выдыхая.
— Со мной всё хорошо, чувствую себя прекрасно, — с протестом произнесла я, притягивая его обратно, не желая терять ни секунды этого тепла, этого дыхания, этого человека.Он мягко рассмеялся, его грудь вздрогнула под моей рукой.
— Я попросил Марту позвать доктора, на всякий случай. Он будет через пару часов.Мне нравилось, что он заботится обо мне. Даже в такие минуты — где, кажется, нет ничего, кроме страсти.— Ну вот, у нас есть пару часов. Если что, доктор приведёт меня в чувства, — не отступала я.
Он рассмеялся громче, обнимая меня за талию, и я почувствовала, как вибрация его смеха проходит сквозь моё тело, будто отклик сердца.— Только нежно, — сказал он, глядя в мои глаза, — и не вымаливай меня брать тебя с особым пристрастием. Это оставим на потом.
От его слов захотелось сделать всё наоборот. Но я лишь закусила губу, соглашаясь на меньшее.
Глава 43
Он опустился ниже поцелуями. Каждый его вдох касался моей кожи, как шелест дыхания самой жизни. Его губы касались ключиц, плеч, скользили вниз — медленно, почти мучительно. Мне казалось, что всё вокруг исчезло: стены, кровать, даже воздух — остались только мы. Его дыхание касалось моей груди, горячее и влажное, и я чувствовала, как каждая его секунда растворяет мой разум, превращая тело в чистое ощущение.
Он задержался возле моей шеи, чуть прикусывая кожу, и я не выдержала — пальцы сами скользнули в его волосы, вплетаясь в них, словно ища спасение от слишком острого наслаждения. Его губы двигались всё ниже, а дыхание, будто волна, прокатывалось по телу — мягко, неумолимо, заставляя меня подрагивать от каждой вспышки удовольствия.