Он рассмеялся, и его смех был мягким, бархатным, будто вечерний ветер.
— Не беспокойся, милая, — ответил он, — я думаю, шанс у этого — один на миллиард. По крайней мере, я не встречал ни одного дампира за всю свою тысячу лет.Я улыбнулась.
— Тогда давай пока не думать об этом. Хочу ещё твоих поцелуев.Он ничего не ответил. Просто снова склонился ко мне. Его губы коснулись моих, и всё остальное исчезло.
***
Через пару часов действительно пришел врач и очень долго слушал моё сердце. Его пальцы были холодны и сухи, а лицо оставалось сосредоточенным — ни единой эмоции, будто на кону не моя жизнь, а просто редкий медицинский случай. В его взгляде мелькала усталость, когда он прикладывал к груди блестящий наконечник стетоскопа, и я почти физически ощущала, как мое сердце бьется под тонкой кожей — неровно, с перебоями, словно само боялось ошибиться.Он выписал мне какие-то эликсиры, пахнущие железом и травами, сказал, что пару недель лучше не перенапрягаться и не переживать никаких эмоциональных потрясений. Его голос звучал как приговор, но в нём было что-то успокаивающее — будто он знал, как хрупок тот мостик, по которому я вернулась из небытия.
Михаель меня окружил такой заботой, что иногда я уже стала задыхаться от этого. Казалось, он заранее предугадывал каждый мой шаг — стоило потянуться к кружке, он уже подавал её, стоило сделать вдох, он спрашивал, не тяжело ли дышать. Я пыталась шутить, но в глубине души чувствовала — в его заботе есть не только нежность, но и страх. Он боялся снова потерять. И я терпела всё, хотя иногда хотелось расправить крылья.
— Только две недели, — предупредила я его однажды, притворно нахмурившись, когда он вновь запретил мне вставать слишком рано. — Терплю ровно столько.
Но всё же какой-то части меня нравилось, что он настолько заботится обо мне. Эта часть — тёплая, домашняя, убаюканная — росла день ото дня.И в один прекрасный день, после обеда, он сообщил мне, что его сестра нашла моего брата.
Моей радости не было предела — будто кто-то внезапно распахнул окно в душной комнате, впуская свежий воздух. Сердце ухнуло куда-то вниз, и от этого легкого, почти болезненного толчка я поняла, что жила все эти месяцы лишь на надежде.
Но радость сменилась тревогой: ему нужно было уехать на пару дней, чтобы решить вопрос с братом, а заодно и с производством.
Я поняла, что настолько привыкла к нему, что оставаться одной уже было как-то противоестественно. Комната без него казалась больше, воздух — холоднее, даже стены, казалось, слушали, когда он уходил.
— Я вернусь очень быстро, милая моя. Не грусти, — его голос звучал мягко, но в нем чувствовалась та уверенность, что могла заставить поверить даже в невозможное.
Я не хотела отпускать его из объятий. В них я чувствовала себя в безопасности, словно всё вокруг не могло прикоснуться к нам.
— Я буду очень ждать тебя, — сказала я, чувствуя, как в груди собирается теплая, чуть щемящая нежность.— От таких слов придется вернуться ещё быстрее, — усмехнулся он, склонившись ко мне, чтобы коснуться губ. — А ты пока подумай, как ты хочешь представить меня своему брату.Я отстранилась на секунду, растерявшись:
— Ты о чем? Я не вижу никаких вариантов, кроме как рассказать ему, что ты мой возлюбленный.— Ну, у меня есть ещё одна особенность, — его улыбка была той самой — дразнящей, вампирской, когда кажется, что он говорит правду и в то же время играет.
И я в первый раз по-настоящему задумалась: а должна ли я рассказывать хоть кому-то, что он вампир? Сердце дрогнуло, словно опасаясь ответа.
— Михаель, посмотришь на моего брата и сам решишь, — улыбнулась я, не желая портить момент сомнениями.— Реши сам, а я доверюсь в любом твоём выборе. Я сейчас с тобой, ты мой мужчина. Примет это брат или нет, не имеет значения.
Он посмотрел на меня с какой-то долей уважения — взгляд стал мягче, в нём отразилось нечто, похожее на гордость. А я ощущала в нем силу, которой можно было довериться без остатка, даже если мир вокруг рухнет.
— Я рад, что люблю такую прекрасную женщину, — сказал он и поцеловал меня ещё раз, так бережно, будто боялся нарушить магию момента.
И со словами:
— Я ухожу, иначе не смогу отпустить тебя, — он исчез в мгновение ока.Воздух будто дрогнул от его ухода, и я долго стояла посреди комнаты, глядя туда, где ещё миг назад стояла его фигура. Всё вокруг стало тише, даже часы, казалось, замедлили свой ход.
Глава 45
Я много размышляла в дни его отсутствия — а как вижу нашу жизнь дальше.
В тишине комнаты, где всё пропитано запахом его кожи и магией его присутствия, мысли текли спокойно и мягко, как свет по воде. Иногда мне даже казалось, что он всё ещё здесь: стоит только закрыть глаза — и я чувствую, как в воздухе колышется его дыхание.