Теперь я до конца ощущала, что всё в порядке. Всё наладилось. Всё позади.
За его спиной стоял Михаэль.
Он смотрел на нас — спокойно, но в его глазах было что-то тёплое, почти гордое.Я чувствовала к нему такую благодарность, что сердце готово было расплавиться.— Со мной всё в порядке, родная, — сказал Лукас, отстраняясь и вытирая мои слёзы.
Он посмотрел на меня с такой нежностью, что я почти не узнала в нём того мужчину, который когда-то защищал меня от всех обид.Он сильно осунулся, кожа его стала бледной, когда раньше он всегда был загорелым и живым.Сердце сжалось, представляя, через что ему пришлось пройти.Но тут же отпустило. Он здесь. Он дома.
— Верна, мне нужно отдохнуть, — голос его дрожал от усталости, и я сразу кивнула.
— Конечно. Марта уже всё приготовила. А позже я…Я перевела взгляд на Михаэля, и, кажется, мой брат всё сразу понял.
— Михаэль всё рассказал мне, не переживай так, — он слегка улыбнулся, и уголки его губ дрогнули. — Люблю тебя.
Он поцеловал меня в лоб и направился в свою комнату.
— Я так мечтаю о ванне и о тёплом ужине. Увидимся завтра, сестра. Сегодня я уже слишком устал.Когда его шаги стихли, я очень быстро сократила дистанцию до Михаэля, как будто только и ждала этого всё эти два дня.
Да что уж там — конечно, я ждала.Он подхватил меня, и я оказалась у него на руках, прижимаясь к его груди.
— Я так соскучилась, — прошептала я, касаясь его шеи губами.— Я соскучился не меньше, — ответил он, и его голос звучал низко, с хрипотцой, от которой внутри всё дрогнуло.Как сладко целовать его после долгого расставания. Вкус его губ напомнил мне всё, что я пережила с ним.
— Мне нужно переодеться и помыться, я весь в пыли, — сказал он, глядя на свои руки.
— Давай вместе, — предложила я с хитрой улыбкой. — Попрошу Марту подогреть воду. Жди меня наверху.****
Мы сидели в тёплой ванне.Вода ласково обволакивала кожу, пахла травами и чем-то ещё — сладковатым, знакомым, как запах лета из детства.Сквозь пар, поднимавшийся лёгкими завесами, пробивался мягкий свет свечей, отражаясь в каплях на его плечах. Они поблёскивали, словно драгоценности, тающие прямо на теле.Я сидела в его объятиях, прислонившись спиной к его груди, чувствуя, как его дыхание поднимает и опускает моё тело в такт.
Его ладони лениво скользили по моим плечам, шее, волосам, запутываясь в мокрых прядях, будто не могли наиграться прикосновением.Это было очень приятно.
Вода с ароматом трав расслабляла, вечер был тихим, за окном ветер трепал ветви старого вяза, и в глубине сада перекликались ночные птицы.Хотелось просто дышать, просто быть — без мыслей, без тревог.Я чувствовала себя словно внутри сна, где всё позволено и ничто не угрожает.Был уже вечер, и хотелось спать.
Меня разморило, веки тяжело опускались, и я чуть улыбнулась — в его объятиях сон казался не утратой сознания, а мягким возвращением домой.— Как тебе хорошо, совсем не спать… — прошептала я, чувствуя, как слова растворяются в паре. — Иногда мне тоже хочется так. Вот, например, сейчас: я так соскучилась, а моё тело требует сна.
Он рассмеялся тихо, его грудь подо мной дрогнула, и тёплый воздух щекотнул мой висок.
Он поцеловал туда, где бился пульс, легко, почти невесомо.— Я уверен, что даже твоему телу с тобой иногда не сладко, — ответил он, и я усмехнулась, не открывая глаз.
— А кому ещё? — удивилась я, повернув голову.
Он улыбнулся — уголком губ, чуть лукаво, чуть устало.— Мне, конечно, — его голос стал ниже, бархатным. — Когда ты такая соблазнительная, а нужно тебя уложить спать. Если бы ты никогда не спала и не уставала, как я, то, наверное, мы не вылезали бы с постели месяца два.
Его слова разлились по коже теплом, будто касание.
Мне было приятно быть желанной, особенно после всех бурь, через которые мы прошли.В этом желании было не только влечение, но и признание — что я живая, любимая, настоящая.— Кстати, о желаниях, — сказала я, лениво оборачиваясь к нему. — Я тут написала в дневник всё, что хотела бы с тобой сделать.
Он поднял бровь, а в уголках губ мелькнула тень усмешки.
— Уже с нетерпением жду, чтобы посмотреть, что там.— А что бы ты хотел? — спросила я, глядя прямо в его глаза.
— Всё что угодно, если это с тобой. И желательно — вечность.
Я рассмеялась тихо, но он поцеловал меня прежде, чем я успела ответить. Его губы были горячие, немного терпкие на вкус, и от этого по телу пробежала дрожь.
Поцелуй был долгим и спокойным — не страстным, а каким-то домашним, будто мы пили его друг у друга, не спеша, как вино.Его губы скользнули к моей щеке, к уху, и я выдохнула.