Он наклонился ближе, и я почувствовала, как головка его члена касается моего входа.
Мгновение — и всё внутри меня будто вспыхнуло.— Тогда я клянусь трахать тебя по первому твоему желанию, столько, сколько ты захочешь, — прошептал он, касаясь губами моей щеки. — Это теперь мой долг, милая. Прими от меня всё, что я тебе дам.И он вошёл в меня резко.
Так глубоко, что из груди вырвался сдавленный крик — смесь боли и блаженства.Мир перестал существовать.Моё тело отзывалось на каждое его движение, как будто создано было только для этого момента.Всё, что я чувствовала, — это его. Его дыхание, его силу, его безумную любовь, смешанную со страстью.
Всё, что я слышала, — это звуки наших тел, сливающихся в ритме, который не подвластен времени.— Да, сладкая… — прошептал он, чувствуя, как я сжимаюсь вокруг него, не отпуская. — Когда ты так делаешь, я еле сдерживаюсь, чтобы не кончить сразу…
Его голос дрожал, как натянутая струна.
Каждое его движение было признанием в любви. Каждое слово — клятвой.И когда наши тела слились до предела, я поняла — это и есть наша настоящая церемония.
Без алтаря, без свидетелей, без кольца.Только он. Только я. Только вечность между нами.Глава 48
Церемонию мы всё-таки устроили. Мой брат бы не простил меня, если бы я этого не сделала.
Все уже было готово. На красивейшем утёсе, откуда открывается бескрайний вид на море, где горизонт сливается с небом в едва уловимой дымке света. Воздух был наполнен запахом соли и роз — настоящих, живых, белоснежных, сплетённых в арку, украшенную прозрачными лентами, что слегка колыхались под ветром.На глазах наворачивались слёзы — от безграничной благодарности и счастья, от чувства, что я стою на границе между прошлым и вечностью. Я чувствовала абсолютную свободу. И в этой свободе — выбирала быть связанной с Михаэлем.
Не из страха, не из волнений или выгод.А из внутреннего, чистого, всепоглощающего желания проводить каждый день своей жизни с этим прекрасным мужчиной.День выдался безветренным, море будто затаило дыхание вместе со мной. Небо — прозрачное, чистое, наполненное мягким сиянием солнца. Всё вокруг выглядело как сон, сотканный из света и покоя.
Я волновалась, что морской ветер не даст нам спокойно побыть здесь, но даже природа, кажется, решила благословить нас сегодня.— Моя сестра так и не пришла, — сказал мне Михаэль, обнимая сзади. Его руки мягко легли мне на талию, тёплые, уверенные, как якорь в этой реальности.
Мы ждали Элиану и её возлюбленного Рейнор, чтобы начать ритуал.— Но Рейнор пришёл. Моя сестра не слишком жалует ни меня, ни всё, что связано с внешним миром.
Я повернула голову, заглянув в его глаза.
— Почему так?Он вздохнул, в его взгляде промелькнула тень — не боли, скорее сожаления.
— Я обратил её из чувства вины, не спрашивая согласия. А потом и обратил её любимого — тоже без её воли. Она до сих пор злится на меня.Ветер чуть тронул его волосы. Мне захотелось провести пальцами по этой пряди, будто стереть с него прошлое.
— Но что в этом плохого? — спросила я тихо, хотя знала, что за этими словами скрывается гораздо больше, чем он готов сказать.Он кивнул, немного отвёл взгляд в сторону моря.
— Я расскажу тебе эту историю чуть позже. Там не всё так просто. — Он встал передо мной и как-то печально улыбнулся. В его улыбке было столько человечности, что сердце сжалось.— Но как раз Рейнор может провести для нас церемонию. Он ведь бывший священник.Я удивилась его словам.
Как священнослужителя могло угораздить стать вампиром? Что должно было произойти, чтобы человек, служивший свету, оказался в объятиях тьмы?— Буду ждать с нетерпением твоего рассказа, — улыбнулась я.
— Пошли, любовь моя. Нас уже ждут. — Его голос был тихим, но в нём чувствовалась торжественная нотка.
— Я пойду первым и буду ждать тебя у алтаря.Он поцеловал меня в висок и, отпустив, направился вперёд. Его шаги звучали глухо по камням, и я невольно залюбовалась его фигурой — спокойной, уверенной, словно созданной для этого мира силы и вечности.
Вдали я увидела несколько людей, следовавших в нашу сторону. Несшие музыкальные инструменты. Когда они подошли ближе, зазвучала тихая, чистая мелодия — будто ветер сам превратился в музыку.
Михаэль вместе с Рейнором стояли у алтаря, а ко мне подошёл мой брат, чтобы проводить.— Сестрёнка, ты такая красивая, — его голос дрожал. Объятия были тёплыми, такими родными, что на секунду я перестала дышать.
— Отец был бы рад видеть тебя такой счастливой. Думаю, мама тоже.В его глазах действительно плескались радость и любовь. А в моих — слёзы.