- Ливия!
- Да? – рядом через мгновение появилась помощница.
- Как ты относишься к … демонам? – спросила Скарлет, продолжая катать по столу бесценное и вдруг потерявшее ценность кольцо.
- К этим тварям? – девушку передернуло от смеси отвращения и страха. – А как к ним относиться? Низменные, порочные, гнилые…
- … дети Ада, рожденные в огне и тьме, - монотонно продолжила Скарлет.
- Да, - хмыкнула помощница неловко, - как-то я банально выразилась.
- Не банально, а обыкновенно, Ливия. Как все. Ты сталкивалась с демоном?
- У моего брата двое нелюдей на цепи сидят, - с плохо скрытой гордостью похвасталась девушка.
Ее можно было понять, ведь «брать под опеку» демона разрешают только состоятельным и морально-устойчивым гражданам, получившим особые отличия с гербом коалиции, родившейся на пепелище войны под звездой нового мира.
- Я спросила – сталкивалась ли ты с демоном, Ливия. Не с закованным в цепи и лишенным своей силы, а с демоном, у которого пламя и в глазах, и в ауре, и в теле, который превосходит человека по скорости, по силе, по реакциям, неуязвим и совершенно лишен чувств, страха. Ты сталкивалась с демоном?
- Нет, - помолчав, ответила помощница.
- Почему же ты их ненавидишь?
- За войну, которую они развязали, доказывая свое превосходство. За год страха, жизни в убежищах и за реки крови, которые тянулись по всему континенту, от города к городу. За то, что потеряла сестру, дом, друзей и себя. Скарлет, вы задаете странные вопросы.
- Да, ты права, - кольцо было похоронено в ящик стола. – Не знаю, что нашло. Идем. Конференция, да?
- Да. Я подготовила вам обзор докладов. Вот ознакомьтесь и еще…
Почему она пришла сюда? Почему сейчас? Листья падали, кружась и шелестя. Пахло дождем, и сумрак вечера мягко крался по узким тропинкам. Парк. Поздний вечер. Навязчивые мысли.
Скарлет спрятала руки в карманы пальто, выдохнула облачко теплого воздуха. Медленное погружение в пучину меланхолии. Ей снова казалось, что жизнь остановилась, миг застыл, растягиваясь в бесконечность, и нет ни в чем смысла. Можно встать здесь, остаться, замереть, а время продолжит свой ход, безразличное к тебе и твоей судьбе. Почему так? Почему она думает о нем теперь?
Она встряхнула головой – нельзя доводить себя до черты пустоты, немого отчаяния. Стянув с шеи белый платок, Скарлет повязала его на спинку мокрой лавки. Пусть с ним останется все, что мучает ее. Останется здесь, у пустой лавки пустого парка.
Дэвид остановился и глубоко вдохнул, впуская холод дождливой осени в легкие. Куда он идет? Давно за полночь, а мысли тянут его сюда, где началось то, что, возможно, уже закончилось. Она ушла, а он не стал держать. Не смог, не тогда, когда выросла стена жизненных взглядов. На лавке белел забытый кем-то шейный платок. Странно, но Скарлет не оставляла его даже в чужом запахе. Дэвид и сам не смог бы объяснить, почему забрал белый шелк, не смял, не выбросил. Парк. Ночь. Навязчивые мысли.
- Мира, повторите еще раз, что вы просите меня сделать?
- Ну сходите вы к нему, Скарлет! – женщина упорно шла за ней по лестнице. - Живое ведь существо, хоть и демон. Не могу я. Почему не ест? Прикажите, в конце концов! Не дело это. Жалко… А если умрет?
- Значит, умрет, - ей уже казалось, что она сама мертва. - Пожалуйста, хватит. Оставьте меня.
Нет, она не оставила. У Скарлет разболелась голова, ее захватил озноб, взгляд стал, как холодные зеркала, а женщина все говорила и уговаривала. Боги, как она была упряма!
- Ладно, я схожу, - не своим голосом сдалась Скарлет, как голову под гильотину подставила, чувствовала она себя приговоренной на смерть. – Но больше ни слова о нем. Уйдите, наконец! Вон! Убирайтесь!
Вздрогнув, Мира с укором посмотрела на отвернувшуюся Скарлет, но главное – она ее уговорила, и теперь может не терзаться за судьбу рождающего в ней неконтролируемый ужас мужчины. Успокоив свою совесть, Мирослава отправилась в комнату и беспечно заснула, едва коснувшись подушки. Ей не о чем было тревожиться, сон ее был легким, воздушным.
Скарлет не заметила, как звезды просыпались на небо. Ей понадобилось немного вечности, чтобы прийти в себя от разговора, в котором незримым собеседником стоял Эрик. Медленно, словно во сне, в тягучем горьком сне, она дошла до подвала. У порога стоял накрытый салфеткой поднос с почти оплавившейся свечей рядом. Она правда сделает это? Мир рухнет. Но может, это стоит сделать?