- Какие громкие слова, Крошка. Громкие, но не те… Я могу передумать от других. От искренних и горячих. Скажи мне. Я хочу услышать, что ты любишь меня. Любишь. Меня. Скажи это.
Она смотрит на него и молчит. Что сто́ит сейчас произнести три слова? А ведь что-то стои́т, стоит в сердце, в горле, в крови.
- Ну тогда, - он играет ее локоном и с хищным азартом смотрит в глаза, убивая словами. – Завтра развлечемся.
Она понимает, что натворила, только когда звенят осколки разбившейся о его голову вазы. Звон стекла и точка невозврата. В ней словно очнулась другая Скарлет.
Он грубо отшвыривает ее на постель, отряхивается от осколков. Из затянувшихся порезов на его лице успевают сбежать тонкие струйки крови.
- Спасибо, Крошка. Я уже соскучился по твоим крикам и боли, - с непонятной интонацией говорит он и грубо хватает за лодыжку, подтягивая ближе по постели.
Столовый нож замирает в сантиметре от его горла, задержанный его рукой. Он с умилением смотрит на нее, не справляющуюся с собственным страхом и болью.
- Детка-Детка… - он сильнее сжимает ее руку, до тихого хруста и громкого крика. - Ты ведь не надеялась, что это сработает?
- Надеялась, - сквозь слезы шепчет она, опуская взгляд ниже. - Шприц ты не заметил…
Последнее, что он от нее услышал, прежде чем все затянулось тьмой безразличия».
Нет страховки от случайностей
Дэвид расплачивался за ужин, когда раздался страшный грохот с улицы. Он удивленно посмотрел в сторону выхода, отдал официанту сумму вдвое больше нужной, накинул куртку и вдруг застыл, услышав: «Она мертва? Вы ее знали? Только что выбежала из ресторана!». Он сам не понял, как в следующее мгновение оказался на улице, расталкивая переговаривающихся людей.
Это была Скарлет. На капоте покореженного автомобиля, усыпанная осколками стекла – на один долгий миг Дэвид окаменел от настоящей боли. Но уже в следующий – был рядом и снимал ее с машины, не обращая внимания на крики людей и стекло, оставляющее раны на ладонях.
Несколько глубоких царапин на предплечьях – видимо, она успела закрыться - и ссадина над виском. Откинув волосы с бледного лица, Дэвид отчаянно пытался привести ее в себя. Услышав его полный нежности и страха шепот, стоящая рядом женщина отвернулась и стерла слезы.
- Спокойно, я врач, - рядом присел мужчина.
Дэвид узнал его, ведь хорошо помнил внимательный наполненный мужской зависти взгляд, когда тот был вынужден удалиться от Скарлет. Но вдруг все звуки для него перекрыл пьяный мужской лепет. Дверь врезавшегося автомобиля открылась и на дорогу вывалился парень с все еще зажатой в руке бутылкой бренди. Дэвид и не знал, что может испытывать такую взрывную смесь злости и ярости. Ему потребовалось меньше минуты, чтобы превратить виновника аварии в скулящий кусок мяса. Он вырывался, отталкивал пытающихся оттащить его людей и, как зверь, снова бросался на надеющегося спрятаться под автомобиль парня. Его смог отвлечь только врач, позвавший к Скарлет.
Она медленно, слишком медленно моргала, глядя перед собой. Он сглотнул и, чувствуя небывалое облегчение, присел рядом, позвал ее, почему-то боясь притронуться, словно она вновь могла потерять сознание. Она казалась ему хрустальной.
- Эрик, – прочел он по ее губам и замер.
Кто такой Эрик?
- Посмотри на меня, - зашептал он, бережно коснувшись ее щеки. - Скарлет, посмотри на меня.
- Дэвид, - выдохнула она неуверенно.
- Да, я, - он притянул ее к себе, завернул в свою куртку и под завистливым вниманием врача взял на руки.
Столкнувшись с ним взглядом, мужчина чуть усмехнулся и отвернулся. Видимо, прочел по глазам, что сейчас Дэвид готов и с ним сцепиться за свою женщину. Адреналин в его крови не давал успокоиться, и только вдыхая ее отдающий лилиями запах, он приходил в себя, ни капли не жалея о разбитых костяшках.
Полиция опрашивала свидетелей. Картина вырисовывалась однозначная: пьяный водитель не справился с управлением. Высокий пост Дэвида и ледяной, отдающий приказы голос существенно ускоряли работу. К Скарлет он никого не подпустил, она так просила, едва справляясь с сильной головной болью, слабостью и дурнотой.