- Больно.
Его ладонь ласкает кожу вокруг раны. Еще мгновение и останется только тонкий шрам. Ему нравится лечить ее. Может даже больше, чем ранить. Но он никогда в этом не признается.
Крепче прижимает к себе. Ее спина пылает, касаясь его кожи. Словно душу жжет. Не возможно пошевелиться. Он буквально пеленает собой, и даже для дыхания необходимо разрешение. С ним только так. Полный его контроль. Ей страшно от того, как стало привычно не владеть своей жизнью.
Стилет рисует на бедре узор. Очередная красная дорожка. Наверное, и не сосчитать, сколько ее крови впиталось в атласные простыни.
- И здесь больно? – шепчет в шею, как удавку затягивает.
- И здесь.
- Какая ты у меня нежная, Крошка, - усмехается он и нависает над ней, прижимая к ненавистной постели.
Долгий взгляд в глаза. Он проникает в нее вместе с ядовитым воздухом, но ему всегда нужно больше. Нужны ее мысли и чувства.
- Что ты хочешь, Крошка?
- Ничего.
- Ничего, - с улыбкой, медленно втискиваясь между ее судорожно сжатых бедер. – Даже свободу?
Слабого проблеска в ее взгляде достаточно для его злого смеха. Стилет касается шеи. Надавливает. Отступает. Играется. Она дрожит. С каждым разом он все более жесток. А ей не хочется умирать. Пока не хочется. И возможно, лишь потому, что ему так больше нравится. Она не обманывалась, теперь у нее все по его желанию.
- Значит, свобода? – жаркие ласки чувствительной кожи, он знает, как зажечь ее тело, и с удовольствием этим грешным знанием пользуется. - Да ты мечтательница, Крошка. Я свое не отпускаю, - глядя в глаза, чтобы прочувствовала тяжесть, глубину каждого слова и сразу: - Как думаешь, я успею исцелить тебя, если перережу горло? Я почти уверен, что успею.
Руки в плену над головой. Никакой защиты, он прижимает ее собой. Беспомощность так сильна, что слезы сами катятся из глаз.
- Пожалуйста, не надо, - шепчет она.
- Проси лучше.
Тишина.
- Упряяямая, - с восхищением, с жадностью, со страстью. – Обожаю тебя.
Резкое движение рукой - и крик намертво застревает в ее горле».
- Скарлет! Скарлет, проснитесь! Скарлет!
- Что? – она растерянно смотрит на тормошащую ее экономку.
- Вы так кричали, - шумно вздыхает пожилая женщина и осторожно поглаживает ее по мокрой спине. - У меня чуть сердце не разорвалось. Сейчас принесу вам чай с ромашкой!
- Не надо! – Скарлет останавливает ее у двери. – Ложитесь спать, Мира. Больше я вас я не потревожу.
Она сползает с постели, борясь с не отпускающей тело дрожью. Придерживаясь стен, добирается до окна. Лбом к холодному стеклу, чтобы слышать ночь и дождь. Дождь, а не его проклятый голос. Взгляд цепляется за полную луну, желтый диск на темном полотне небосвода. Ей кажется, что в целом мире она осталась одна. Она и тот, кто всегда с ней, в ней. Ее личный демон.
Сквозь узкое окно под потолком льется серебристый свет. Он видит мерцающую энергию. Он видит то, что никогда не будет доступно человеку. Видит, но чувствовать больше не может.
Он родился столетие назад. Такие, как он, живут до трех, четырех веков. Он всегда знал, что люди не ровня высшим существам. Нет, люди для демонов – забава, корм.
Его вид никогда не прятался, не скрывался, скорее осторожничал. Он никогда не понимал, зачем? Разве люди могут что-то им противопоставить? Оказалось, могут. Технологии.
Армия должна обеспечивать победу в войне. Бойцы, а не ученые. Но у людей слишком силен инстинкт выживания, чтобы не ответить на физическое превосходство тем, что у них всегда на высоте – способностью к разрушению. В какой-то момент ему стало казаться, что они готовы уничтожить весь мир, лишь бы это не значило их поражение.
Лучшие из лучших, ученые с мировым именем, юные гении. Правительство мобилизовало все силы, и у них почти вышло. Пожалуй, война могла закончиться гораздо раньше, месяц на четвертый или пятый, если бы за день до решающего открытия команду АС-3, всех тех, кто занимался разработкой сыворотки, способной уязвить демона, не нашли обезглавленными.
Они избавились от них, за одну ночь вырезали целые семьи. Всех. Всех, кроме одной, кроме девятнадцатилетней девушки, дочери ведущего инженера. Он не сдержался. Оставил себе трофей, прекраснейший трофей, с прозрачно-голубыми, как моря, глазами, с нежной, как лепестки роз, кожей и таким сильным сладким характером. Величайшая глупость. Ей он обязан той адской смесью, что сейчас несется по его венам, лишая всего, чем наделила природа. Девушке, которой удалось обмануть демона.