- Постой, - позвал он ее, поднявшуюся из-за стола.
- Пойдем со мной. Я знаю, где продают то, что тебе нравится.
Он улыбнулся. Она могла и не спрашивать. Единственная женщина, с которой прогулки под холодным дождем были в радость.
Демон или ребенок?
Поздним вечером она вернулась домой. Прошла к себе, отказавшись от ужина, и упала на постель, ощущая, как каждое мгновение, уносит подаренный Дэвидом душевный покой.
«- Поиграем, Детка?
Она вздрагивает и поворачивается к нему. Сегодня он какой-то другой, в его глазах играет совсем иное пламя. Голос отказывает ей, а взгляд цепляется за сжатую в его руке черную повязку.
- Сюда иди, Крошка.
Она подходит ближе. Он едва сдерживает ярость – она видит и даже догадывается, что тому причиной. Догадывается, но до последнего не верит. Она не может лишить себя надежды.
Повязка на глазах. Его руки до боли сжимают ее плечи и отпускают.
- А теперь найди меня. Давай, Детка. Времени у тебя мало.
Сглотнув, она вытягивает вперед руки и делает несколько шагов на голос. Ладонь касается одежды. Она уже хочет снять повязку и отстраниться, как вдруг под пальцами скользит что-то теплое и влажное. А он, он обнимает ее со спины. Рука дрожит. Не видеть. Не слышать. Не чувствовать.
Он сам снимает с ее глаз повязку. Заставляет смотреть. Смотреть на потеки крови на руке. На Джейкоба. На мертвого Джейкоба.
- Я случайно встретился с твои парнем, Детка. С бывшим. Он оказывается искал тебя. Как видишь, нашел. И почему я о нем не знал, Крошка? Ты не откровенна со мной. Плохо. Очень плохо.
Плохо. Потому что она чувствует тошнотворное отвратительное облегчение. Ведь это Джейкоб. Джейкоб, а не работник ресторана, что под видом еды принес ей сегодня реагенты.
- Ты моя, - шепчет он ей, сжимая все сильнее и сильнее, но эта боль едва ли сравнима с душевной. – А он пусть пока останется здесь, да Детка? Ты стоила парню сердца.»
Она падает с кровати, но даже не замечает этого, охваченная ужасом. Сердце мечется в груди, а в голове повторяется: «Ты стоила ему сердца… Сердца… Сердца…». Тяжелая утрата, особенно после смерти родителей. Джейкоб был ей скорее братом, чем любимым, и связывала их детская клятва «Всегда и навечно». Перед глазами он и кровь, кровь и он. Так больно, выкручивает до хрипов. И она сама не ведает, как оказывается в ванной и хватает с полки бритву. Просто прекратить это безумие. Прекратить.
Нет, она сильнее! Или слабее… Но бритва возвращается на полку, так и не коснувшись кожи. А ее ждут холодные струи душа и еще один день, еще одни сутки. Как наивно было думать, что все кончено. Прошлое – самое сильное время, ведь только оно, уже минув, влияет и на настоящее, и на будущее. Прошлое всегда с человеком. То, от чего не убежать. То, чего не изменить.
- Как вам запеканка, Скарлет?
- Прекрасно, - выдавила она, старательно запихивая в себя безвкусную массу.
Мира вся светилась от радости, ведь смысл ее жизни и главная отрада – это готовка. Любому, кто видел ее поющей у плиты, не хватит сил признаться, что готовит она весьма посредственно, если не ужасно. Скарлет подавила приступ тошноты и улыбнулась стоящей над душой Мирославе.
- Вы что-то хотели? Присаживайтесь.
- Честно говоря, да, - воспользовалась предложением женщина, подсаживаясь рядом. – От нас ушли четыре девушки вчера... И я хотела вам предложить, - она вновь замялась. – Я знаю одну девушку, хорошую, старательную. Ей очень нужна работа. Возможно вы могли бы…
- Мира, в чем проблема? – оборвала ее сумбурную речь Скарлет. - Я вам доверяю. Можете нанимать персонал от моего имени. Комнат у нас хватает.
Женщина, закусив губу, посмотрела вслед уходящей Скарлет. Она не сказала, что девушка была демоном, и теперь терзалась. Сомневаясь в лояльности Скарлет, она очень переживала за Арель, которую давно знала. Даже подозревая о возможных проблемах для себя, Мира решила рискнуть и помочь Арель, оставшейся без крыши над головой. Ведь в этом нет ничего страшного?
- Давай!
- Я боюсь! – со сдавленным и взволнованным смехом.
- Я тебя поймаю. Поймаю. Прыгай.
Она сделала глубокий вдох и, пересилив себя, все же оттолкнулась от плиты. Холод ветра, короткий полет с замиранием сердца и его такие теплые объятия.