- Подожди, ну ка…стой, - остановил меня Марк, - Ты…ты чуть ее…
- Я чуть ее не убил, - отвечаю ему. Крис с Марком замерли с ужасом в глазах, но полным спокойствием на лице. Но я прекрасно понимаю, что они испытывают.
- Этому есть оправдание? – холодно спрашивает Крис.
- Если это хоть отчасти можно назвать оправданием, - отвечаю я, опуская голову, - У меня были очень деспотичные родители. Никины ее не замечали, особо ей не занимались, мои же…лучше бы не видели меня в упор. Отец избивал меня очень сильно. На мне иногда невозможно было найти живого места. Когда Джей и Алекса поженились и разобрались с рыжими, они стали менять наши законы. И одним из законов было то, что из стаи могут изгонять древние семьи, а также отнимать у них детей за плохое обращение с ними. Николь была любимицей Алексы, а я любимчиком Джея, поэтому они и хотели поскорее ввести этот закон.
Но мои родители быстро просекли это дело и…они сами ушли из стаи вместе со мной. Мы примкнули к стае серых волков далеко на севере. Джей и Алекса успели забрать Нику и выгнать ее родителей, но не успели забрать меня. Джей пытался оспорить решение родителей, забрать меня по праву рождения, но пока я ребенок и уже состою в другой стае, если родители от меня не откажутся, меня не имеют права забирать обратно.
Но на этом могло бы все кончиться, если бы не Ника. Мы с ней…связаны. Мой волк без нее жить не мог. Мы не просто дружили. Это было что-то иное. Мы были из разных стай, но не смотря на запреты наших Альф, родителей все равно бегали на мост, на границу, чтобы хоть несколько минут поговорить.
Мои родители больны. Они испытывают агрессию по отношению ко всему, что их окружает. Это что-то вроде бешенства. Нику они ненавидели. Пока я был под минимальной защитой Джея родители не смели даже косо смотреть в ее сторону. Но я знал, что они ненавидят ее.
Они хотели сами расправиться с ней. Их не устраивала наша связь. Они, как представители древнего рода, были против того, чтобы у меня была истинная из белых волоков. Родители собирались сами ее…убить.
Я решил им соврать. Сказал, что и сам ее ненавижу. Сказал, что сам с ней расправлюсь. Думал сработает, но…они решили посмотреть за этим со стороны. Оказалось, что перед отъездом в другую стаю, отец и мать нашли того, кто смог создать им сыворотку притупляющую запах любого волка, что выпьет ее. Они выпили и смотрели на то, как я с ней расправляюсь.
Они должны были видеть, что я не лгу. Иначе бы не оставили ее в покое. Но я лгал им в каждом своем слове.
Я решил, что…пусть лучше она ненавидит меня всю свою жизнь, пусть мы никогда больше после этого не будем вместе, пусть больше не подпустит ни при каких условиях меня к себе, но…но она будет жить. Я боялся, что она останется калекой или умрет из-за этих монстров.
Я все продумал.
Я знал, что она не умеет плавать. Мои родители тоже это знали. Но я так же знал, что они не будут убеждаться в ее смерти, ведь мы не должны уходить так далеко от нашей новой стаи. И когда они уйдут, успею ее спасти.
И все пошло по плану. Не могу сказать, что к счастью или сожалению. Она жива и невредима, я счастлив, но она долго мучилась, а теперь ненавидит меня – это к сожалению.
Когда родители ушли, Ника уже ушла под воду. Я прыгнул, как только они ушли достаточно далеко. Мне удалось успеть ее вытащить и спасти до того, как она бы окончательно захлебнулась. А потом прибежал Джей. Я успел улизнуть в лес и убежать. Хорошо, что Альфа не прибежал раньше, иначе бы опасность поджидала Нику на протяжении всей жизни. Родители как одержимые, они бы не успокоились.
- Вот и все, - заканчиваю я, - Да, она меня вчера и сегодня взбесила, поэтому не сдержался и отомстил ей, но…я вернулся не для того, чтобы биться с ней, не чтобы быть ей врагом. Я…не хочу ей вредить. Никогда этого не хотел. На счет раны…мы истинные, раны нанесенные друг другу будут либо очень долго заживать, либо вообще не будут заживать, пока пара далеко.
- Охренеть, - говорит Марк, - У меня…слова кончились. Давай вкратце все проясним. Ты чуть не убил Николь ради ее же блага, теперь по сути за это расплачиваешься, она теперь считает тебя своим врагом номер один, но вы при этом истинные.
- Да, в принципе все так, - отвечаю я.